Автор
Таисия понимала: любовь — это не просто чувство, а груз ответственности и боли. Первый вздох после встречи в благотворительном зале стал началом бесконечной трагедии. В полночь одиноко стоящая у окна, она видела только печаль в ночном небе.
Похоже, «Любви больше нет» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Передо мной только красные всполохи на волосах, и остервенелое желание получить разрядку, разорвать тот узел, что затягивался в груди с первого момента знакомства со змеей.
Сошвырнув документы, я валю Алексу на стол. Она не сопротивляется. Наоборот, цепляется за мою рубашку, утягивая следом за собой в пучину порока. Горячие губы скользят по щеке. Я ныряю рукой под кожаную юбку и рычу, убеждаясь, что на ней нет белья.
– Сука!"
"От нетерпения разрывает. Я путаюсь с неподатливой пряжкой на ремне, едва ли не с корнем выдираю пуговицу вместе с молнией на ширинке, наблюдая за тем, как Алекса удобнее устраивается на столе и разводит ноги, обтянутые гребаной сеткой.
Я ненавижу ее. А себя еще больше.
Горячая, готовая, она принимает меня сразу всего без остатка, с хриплым стоном выгибаясь навстречу.
Это неправильно, грязно и я об этом непременно пожалею, но позже. А пока ничто на свете не в силах заставить меня остановиться. Как дикий зверь, я вдалбливаюсь в податливое тело, дурею от пошлых звуков и прикосновений.
И уже потом, когда, тяжело дыша плюхаюсь на кожаное кресло, а Алекса легко спрыгивает со стола и как ни в чем не бывало поправляет задранную до пояса юбку, нападает опустошение.
Адреналин, смешанный с эндорфином, еще гоняют в крови, но наваждение стремительно несется к нулю.
Что я наделал?
Алекса тем временем поправляет красные волосы и довольно улыбается:
– Ну, я пошла?
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
– Счастливо оставаться, – танцующей походкой она покидает мой кабинет, тихо прикрывая за собой дверь и оставляя на память скомканные трусы.
Я смотрю на них минуту, пять десять, чувствуя, как все сильнее становится ощущение гадливости от самого себя.
И спустя еще несколько мгновений, меня окончательно смывает:
– О-о-ох, – сжимаю пальцами виски, ртом хватая воздух.
Мне бы хоть глоток кислорода, но его не нет. И все вокруг застилает густая паника, от осознания того, что натворил, проиграв низменным желаниям, что плата за банальную животную разрядку может быть непосильной.
О работе больше не может быть и речи. Я сбегаю из кабинета, оставив разбросанные по полу документы, а куда бегу не понятно.
Меня ждут дома, но я не могу заставить себя идти туда. Кажется, что стоит только Таське увидеть меня, и она все поймет. Один взгляд – и хана. Я вспоминаю обо всех наших планах, о том, как хотели поехать на отдых, завести собаку, а чуть позже пару карапузов, и от ужаса шерсть дыбом встает по всему телу.
