Автор
В прихожую зашел Каспар, носивший в одной руке сумку с книгами и в другой — футбольную форму. Встретил он брата, который нес большой сверток. О чем-то мрачном сказал Джонни на ухмылке: "Людоед". Каспар удивился, услышав это прозвище.
Раздался тяжелый солидный стук – именно тот звук, который ожидаешь, если постучать метлой по защитному шлему.
Штуковине – чем бы она ни была – не понравилось, что по ней стучат. Она задрожала, разбрасывая гравий. А в следующее мгновение выросла в завершенный шар, спереди которого обнаружилось лицо. И лицо это было совсем не приятным: грубое, хитрое, агрессивное лицо, смотревшее на них с ненавистью.
- Это и есть защитный шлем! – воскликнул Джонни. – Как он оказался закопанным в земле?
Они с некоторым замешательством уставились на закопанного человека, гадая, как он там оказался и надо ли помочь ему выбраться.
- ί γλαυνίρεσίτ στο υίπολύζίτε!
- Что это за язык? – спросил Джонни.
- Возможно, греческий, - предположил Дуглас, столь же озадаченный.
Шорох гравия заставил их поднять взгляд. Другие грибы – с обеих сторон прохода между машинами – тоже выросли в людей в защитных шлемах. Следующий за ближайшим был теперь закопан только по пояс.
Джонни и Дуглас единодушно оглянулись – посмотреть, как далеко их машина. Она стояла в двадцати ярдах. Проход между ними и ею был перекрыт выходящими из земли и угрожающе надвигающимися на них мотоциклистами.
- Мне не нравится, как это выглядит, - сказал Дуглас. – И не говори, что это моя вина. Я знаю.
Ближайший к ним человек выбрался из земли и встряхнулся. От его кожаной одежды разлетелись камешки, и мальчиков забрызгало грязью. Он осторожно вытянул ботинок из остатков гравия и шагнул к ним.
- Δουμαες, μοζεσ ςτουζατ παρνει πο γολουε, δα? – вопросил он Дугласа.
- Прошу прощения. Я не понимаю, - ответил Дуглас.
Человек окинул взглядом остальных мотоциклистов и сердито сказал:
- Ετι δετι πιταλις ποβιτ μενια, παρνι!
По тому, как отреагировали остальные, становилось ясно: что бы ни значили его слова, для Джонни и Дугласа они не значили ничего хорошего.
- Λαδνο, δαυαϊτε υοζμεμ καζογο ποοτδελνοστι, - сказал один.
А другой, который еще только наполовину появился из земли, добавил:
- Δαιτεμνε ιχυζατ.
Ни одно из этих высказываний не прозвучало доброжелательно.
