Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Стрелять надо спокойно, давить спуск плавно, а руку держать твердо. Не хватило Бугру тренировки, задергался, занервничал…
Вовец, наконец, тоже сообразил выстрелить. А, может, машинально пальцем дернул. Грохочущее эхо наполнило коридор, кисло запахло сгоревшим порохом. Взвыл Моряк. Он сидел на корточках, держась за голову, и заряд дроби хлестнул его по рукам. Несколько дробин скользом вошли под ладони, содрав пласт кожи с макушки вместе с волосами. Он опрокинулся на спину, засучил ногами, потом перекатился на бок и затих, скорчившись.
Вовец торопливо поднялся. Совершенно рефлекторно принял позу дуэлянта, как его изображают в кино: правым боком к противнику, левая нога отставлена, левая рука заведена за спину, а правая с пистолетом поднята на уровень глаз и вытянута вперед. Сходство подкреплялось ещё и тем, что ружейный обрез здорово напоминал старинный пистолет: толстые стволы, отлогая деревянная рукоятка.
Он прицелился и выстрелил. Обрез рвануло вверх, чуть не выбило из руки сильной отдачей. Боль пронзила основание большого пальца, отдалась в локте. Вот так, надо было крепче стиснуть, а руку в локте не держать прямой, чуть согнуть следовало. Тогда бы и отдачи такой не почувствовал.
Не дожидаясь ответного выстрела, Вовец отскочил к шкафу, распахнул створку и, схватив левой рукой, рванул вниз рукоятку рубильника.
Вовец присел, переломил стволы, на ощупь вытащил теплые гильзы, отбросил в сторону. Они чуть звякнули латунными донышками о бетон. Грохнул пистолетный выстрел. Короткая вспышка ничего не высветила, только ослепила. Пуля защелкала впустую рикошетом от стен. Вовец достал из кармана пару патронов, вставил в стволы и осторожно защелкнул.
