Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Но после поцелуев и ласк снова спросил, сколько все-таки было выстрелов.
– Пятнадцать или двадцать, а, может, и больше. Думала, с ума сойду, такой грохот стоял.
Вовец в том нервном состоянии тоже не запомнил. Попробовал посчитать. Получалось от пяти до восьми. Судя по тому, что на заключительном этапе схватки враг вообще ни разу не выстрелил, у него могло остаться всего один-два патрона, а, может, и вовсе кончились. Но на это рассчитывать не стоит. Лучше полагать, что в пистолете ещё два патрона. И не подставляться.
Коридор был пуст. Вовец обследовал ближние окрестности, предварительно перезарядив оружие. Он сразу нашел место, где стрелял в упор в самого здоровенного бандита. Здесь на стене виднелись брызги крови, желто-серые пятна порохового нагара, следы дроби. На полу размазанная лужица крови, несколько мелких клочков обожженной ткани, сплющенные дробинки, войлочный патронный пыж. Судя по всему, заряд дроби прошел касательно, ободрав край тела. Ранение, скорее всего, не очень серьезное. Но и это ослабляет банду.
– Эй, не стреляйте! Не стреляйте!
Вдалеке замаячило красное платье. Шеломов махал какой-то серой тряпкой, видимо, так изображался белый флаг парламентера. Кто-то из-за угла дал ему пинка. Шеломов пробежал несколько шагов и пошел, хромая и оглядываясь.
– Не стреляйте! Я на переговоры!
Какие ещё переговоры, удивился Вовец. О чем тут переговаривать? Он зорко следил, чтобы за спиной у Шеломова неожиданно не появились вооруженные бандиты.
– Ах, Володя, – вздохнула Жека, – ну почему ты не супермен? Сейчас уже передушил бы всех голыми руками и домой бы пошли."
"– Слава богу, что я хоть не такой чапа, как этот киндер-сюрприз в революционном халате.
Шеломов остановился в пяти шагах. Жалкий, грязный, правая коленка разбита, видно, шандарахнулся в темноте обо что-то твердое вроде бетонной стены. В глазах страх и собачья тоска.
– Меня послали передать их условия. Если вы сдадитесь, то они ничего вам не сделают.
Жека захохотала и никак не могла остановиться. Вовец тоже рассмеялся.
– Иди-ка сюда, – поманил пальцем. – Да иди, не бойся. Бить не буду.
Шеломов короткими шажками приблизился, боязливо ежась и оглядываясь.
– А сейчас ответь, сколько их там? Ну! – Вовец угрожающе поднял обрез.
– Трое, – торопливо ответил Шеломов, – трое всего. Больше нет, честное слово. Бугор и ещё двое.
