Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Именно из этого коридора тянуло мучительно вкусным ароматом вареного мясца. Теперь и Женя учуяла запах, отыскала в темноте Володино ухо и жарко зашептала:
– Там у них кухня. Надо пойти посмотреть.
Вовец тоже зашептал ей в ухо, в щекочущие лицо локоны:
– Я схожу, а ты подождешь. Слишком опасно. Дай зажигалку, осмотримся.
Прикрыв огонек ладонью, он поднял зажигалку кверху, шагнул от стены к стене, присел, снова поднялся. Под высоким потолком справа на кронштейнах лежали две водопроводные трубы, укутанные толстым слоем какого-то изолирующего материала.
– Так, забирайся наверх, лежи и молчи, – скомандовал Вовец. – Я сейчас подсажу.
– Куда? – удивилась Женя.
– На трубы, – деловито пояснил Вовец. – Подними руки вверх и хватайся.
Он уже её подхватил руками под коленки и пытался усадить к себе на плечо.
– Хватайся за трубы и лезь на них.
Он толкал её снизу, и Жене ничего не оставалось, как лезть на эти трубы с мнущейся, пощелкивающей жестью.
– Ой, тут грязно!
Вовцу на голову посыпалась пыль, какой-то мелкий песок и тому подобный мелкий мусор. Пыль тут же окутала невидимым облаком, попала в глаза, заставив их слезиться, набилась в рот и нос.
– Ничего, потом почистишься.
У Вовца нестерпимо чесалось в носу. Он почувствовал, что Женя уже надежно зацепилась за трубы, уперся ей в подошвы кроссовок и крепким толчком отправил наверх. И тут же зажал руками нос. Чихнуть хотелось нестерпимо, но и страшно: как разнесется гулкое эхо по коридорам, так и набегут обстоятельные мужики в синих спецовках и длинных суконных варежках.
Все-таки он не чихнул, ртом все вышло, но с такой силой, что, казалось, голову разорвет, аж уши заложило.
– Держи мешок. – Поднял кверху пакет с едой и питьем, помотал им в воздухе, пока не наткнулся на руку Жени. – Лежи там тихо и жди меня. Хоть сутки лежи. Поняла? Если будут искать, бегать, пугать всяко, затаись и не дыши. А я обязательно вернусь.
– Я боюсь, – прошептала она сверху.
