Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Тот лениво махнул рукой:
– Третью камеру отопри. И как они, собаки, выбрались? Может, кто выпустил? – и он бросил грозный взгляд на подчиненных.
Команда смотрела преданно, разделяя гнев начальства. Макака тем временем подскочил к решетке и сунул ключ в замок. Тут же его изогнуло дугой, судорога пронеслась по всему телу и его затрясло, заколотило частой крупной дрожью. Все остолбенели, не понимая, что происходит. С верхней части решетки просыпался ворох белых искр.
Бугор первый сообразил, в чем дело. Шагнул вперед и резко ударил дубинкой по руке трясущегося Макаку.
– Кажись, готов, – и дурашливо хихикнул. – Не долго мучилась Макака в высоковольтных проводах, её обугленную…
– Заткнись! – гундосо рявкнул Бугор. – Эй, Митрофаза, откачать можешь?
Электрик пожал плечами.
– Так, я буду делать закрытый массаж сердца, а кто-нибудь пусть в рот дует.
– Чего-чего? – угрожающе начал Моряк.
– Искусственное дыхание, вот чего. Пока ещё можно оживить.
– Да пошел он! – заартачился Моряк. – Скормить песцам и всех делов.
– Ну, ты, не понял? – зарычал Бугор, ткнув Моряка дубинкой в ухо. Сказали дуть, значит дуй, пока не лопнет. А то самого скормлю.
– А чего я? Он, может, сифилисный, – заныл Моряк, боязливо оглядываясь. Встал на коленки. – Все равно не очухается, а тут какую-нибудь заразу обезьянью подцепишь. Куда дуть-то?
– Да прямо в пасть, – подсказал Митрофаза.
Моряк наклонился, шумно вдул воздух в безвольный рот Макаки и сплюнул. Грудь маленького человечка поднялась.
– Раз, два, три! Дуй! – повторил процедуру электрик.
Моряк ещё раз дунул-сплюнул. Бугор и его помощник Садык молча смотрели, как пытаются оживить человека. До этого здесь только убивали.
