Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Странно, но Макака вдруг сипло выдохнул, захрипел, задышал и открыл глаза. Несколько минут ничего не мог понять, только утирал рот и хлопал глазами. Потом завыл, хватая левой рукой правую. Мало того, что ладонь обжег до волдырей, ещё Бугор чуть кости не перебил ударом дубинки. Сейчас на руке напухал здоровый черный синяк. Чернота эта была столь густой, что на её фоне без следа растворилась татуировка: черт с мешком на хребте. Только надпись пониже осталась – ""Было счастье, да черт унес"".
– Эй, ты, макака-резус, это я тебя с того света вытащил, понял? Моряк принял горделивую позу.
– Это бог меня спас. Срок ещё не пришел на тот свет отправляться, сиплым слабым голосом сказал Макака прерывисто, обтирая тыльной стороной ладони обслюнявленный рот.
– Ладно, кончай базар! – вмешался Садык. – Пошли этого фусмана искать, и так полчаса проваландались.
Команда шумно двинулась по коридору в обратном направлении, на ходу переживая произошедшее и делясь впечатлениями. Больше всех разорялся и верещал, естественно, Макака.
– Живьем зажарю падлу! Я ему электрический стул сделаю! В шашлык изрублю!
Повернули в боковой коридор. Бугор неожиданно остановился и взмахом дубинки осадил своих подчиненных. Затем ткнул дубинкой в пол. На пыльном бетоне валялся тоненький окурок с фильтром.
– Чинарик, бабская сигаретка, – проявил аналитические способности Моряк. – Курила тут. Плевалась, стерва…"
"Бугор с высоты богатырского роста смерил его презрительным взглядом.
– Ну, фто? – неразборчиво замычал Бугор. – Удавить тея на мефте или помуфить?
Жека сразу перестала всхлипывать. Жестокий смысл бандитских слов доходил до неё с трудом, поскольку слишком смешным оказался контраст между двухметровым громилой и его детской гнусавостью. Ее это даже начинало забавлять.
