Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
– Вот что, я вас укрою, – сказал он озабоченно. – Надо действовать немедленно, поднимать охрану. Пошли."
"Он быстро направился по широкому проходу между штабелями металла. Вовец едва поспевал следом. Мокрые брюки противно липли к ногам. В туфлях хлюпало. Они перешли через железнодорожные пути, под какими-то трубопроводами, мимо поддонов с огнеупорным кирпичом. Подошли к длинному трехэтажному зданию из белого силикатного кирпича, похожему на обычный жилой дом, только без балконов. На крепкой двери подъезда висели две таблички, одна над другой: ""Цех связи"" и ""АТС"".
Обычный кабинет начальника среднего калибра: двухтумбовый стол, бумажки под стеклом, телефоны; другой стол, попроще, приставленный торцом к этому; полдюжины стульев; шкаф; фирменный заводской календарь на стене ""Нашу сталь знает весь мир!"".
Хозяин заботливо накрыл мягкое сиденье стула полиэтиленовым пакетом и махнул рукой – садись.
– Начальник караула? Халалеев говорит… Такая ситуация: на территории бандиты, вооруженные… – повернулся к Вовцу. – Сколько их?
– Не знаю точно. Три-четыре, может, больше.
– Але! По крайней мере четверо.
– Я и не боюсь. Можно, домой позвоню? Там меня сын ждет.
– Конечно, конечно. Тебя как зовут?
– Владимир.
– А меня Степан. Держи, Володя, трубку. Называй номер, я наберу, а то здесь хитрый выход в город.
Вовец продиктовал номер и услышал голос сына.
– Алло, Олежек! Олежек, это папа? Ну как ты там?
– Пап, ты куда пропал? Я тут уже три часа жду, есть уже хочется.
– Ты молодец, Олежек. Слушай, посмотри там в холодильнике что-нибудь. Или в рюкзаках. Я на заводе сейчас. – Он замешкался, не зная, что сказать, как объяснить ситуацию. – Вызвали, срочная работа. Так что придется, наверное, выезд в поход до утра отложить.
