Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Лохматый, в грязного цвета летней шкурке он бодро семенил по коридору. В трех метрах позади него шустро бежала ещё пара зверьков.
Это было уже слишком. Бугор вскочил, затопал ногами и покрыл беглых животных семиэтажным матом. Напуганные песцы шарахнулись, оскальзываясь на гладком полу, и резвыми скачками унеслись прочь.
Итак, неприятности продолжались. Что теперь делать в первую очередь: ломать дверь, разбираться с убийством водилы или ловить и водворять на место зверей? Все эти вопросы сделал несущественными крик Садыка.
– Там этот, мать его, вчерашний, ну, рыбак хренов, который сбежал. Половину клеток изломал, бегает по коридорам и лампочки бьет.
– Так, понятно, – мрачно прогундосил Бугор. – Айда в кандейку вооружаться.
Он вытащил из кармана брюк гремучую связку ключей. Позвякивая, на ходу нашел нужный, остановился у дальней, пятой по счету стальной двери, и отпер её. Здесь на полках стеллажей вдоль стен лежали горы всякой одежды и обуви, сумки, мешки, рюкзаки и чемоданы. Стояли ящики и коробки с консервами, лежали разные инструменты и приспособления.
– А мне? – напомнил о своем существовании Моряк.
– Рука в дерьме! – Бугор захлопнул сундучок, задвинул ударом тяжелого ботинка обратно под стеллаж. Мрачно оглядел Моряка. – А где твоя дубинка, козел?
Отступил на шаг, отвел ногу, намереваясь дать хорошего пинка. Моряк стрелой вылетел за двери, пинок не достиг цели.
* * *
Вовец бежал по коридору. Рюкзак прыгал на спине и брякал. На бегу Вовец и сам тоже подпрыгивал и бил молотком по стеклянным плафонам у потолка.
