Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
– Какого хрена! – донесся неразборчивый, хриплый спросонья голос подземного главаря.
– Твои буйные водилу замочили, – заорал Садык, – выходи разбираться!
Гнусаво ругаясь, Бугор завозился, одеваясь. Не сразу попал ключом в замочную скважину. Вывалился в коридор с измятой рожей, всклокоченный, незастегнутый, почесывая волосатое брюхо татуированной пятерней. И только выругался, разглядев подъезжающую тележку, скрипящую и взвизгивающую под двойным грузом.
– Вот, – с торжественной злорадностью Садык жестом конферансье, представляющего эстрадную звезду, указал на истекающее кровью тело.
– Ладно, – хмуро прогнусавил Бугор, – не твое дело. Ты за этими смотри. – Бугор ощущал скрытое соперничество со стороны своего приблатненного зама. Тот, как всякий вор, стремился к лидерству, но у Бугра татуировок было не меньше, а отмотанного срока даже больше. Поэтому он не церемонился особо с Садыком, хотя и не обострял отношения. Время ещё не пришло. – Где эти пропойцы? – спросил строго.
Он зашаркал не зашнурованными ботинками к дверям в комнату экипажа зеленого фургона, распахнул настежь. Никого. Смятые койки. Облупленный шкаф. Мусор на полу. Стол завален объедками, консервными банками и окурками. Стаканы, залапанные до абсолютной непрозрачности. Свинарник, короче. Бугор вывалился обратно в коридор. Махнул рукой в сторону тележки.
– Этих, куда и всех. А тех найти и притащить на разбор. Ты калитку запер? – повернулся к Садыку.
Тот утвердительно кивнул и похлопал рукой по карману брюк, где лежал ключ.
– Проверь и гараж заодно. – Тут заметил в руках помощника нож. – А ну, покажи. Хорошая штучка. Где взял?
Садык небрежно забрал нож обратно, прошелся по хромированному лезвию сложенной варежкой, как бы полируя, и, отступив на пару шагов, ответил:
– Наследство.
И направился, поигрывая ножом, в сторону гаража. Большой нож, да ещё без ножен, был просто красивой вещичкой. Он не годился для повседневного ношения, а применения в подвале для него тоже не нашлось бы. Его просто приятно было иметь. И Бугор пожалел, что вернул его Садыку.
