— Стоп, придумал, вспомнил! Я в кино видел, как канцелярской скрепкой браслеты раскрывали. Вроде, несложно?! Могу попробовать.
Попробовали все и каждый, причем не один раз. Расковыряли все замки, ободрали вороненое покрытие наручников, разогнули все скрепки. И, о чудо! Один из браслетов, нехотя клацнув, раскрылся. Одна рука Виктора была свободна. Ура! Раздался победный рев и с новым напором и энтузиазмом, ребята принялись ковыряться во втором замке наручников. Копыто повеселел, замаячила реальная надежда. Но, удача — девка капризная. Второго спасительного и желанного щелчка не раздавалось. Хоть стреляйся.
Вскоре, с бутылкой рафинированного подсолнечного масла из магазина вернулся курсант Филин. Время катастрофически таяло.
Уже новый состав караула построился на плацу для развода. Было слышно, как помощник дежурного коменданта, изливаясь соловьем, хвалил наш караул, за идеально пронесенное дежурство. Я, стоя на посту у калитки, не торопился впускать новую смену на территорию караульного помещения, отчаянно оттягивая наступление момента истины.
А тем временем, обстоятельный и прозорливый Филин, который вместе с маслом, принес и тюбик клея «Момент», выдавив микрокапельку из тюбика, и аккуратно склеил сломанный ключик.
Безусловно, пользоваться им было нельзя, но лежа на самом дне ящика стола, этот ключ представлял собой, вполне сносный вид целой вещицы. Была смутная надежда на то, что новый начкар не проверит его работоспособность в действии на практике. Но это вряд ли! Обязан. Строго по инструкции. Положено!
В это время, развод на плацу закончился и я, получив несколько грозных напоминаний от помощника коменданта, наконец-то открыл калитку. Новый караул, дружно и громко топая сапогами, неумолимо и угрожающе входил во внутренний дворик гауптвахты. Слабая надежда Виктора на освобождение улетучивалась прямо на глазах.
Но БОГ, Витю любил! В последний решающий момент, когда уже все опустили руки и виновато отвели глаза в сторону от нашего бестолкового страдальца, Копыто в порыве отчаяния, жалобно взвизгнув, сжал зубы, обильно полил руку смесью оружейного и подсолнечного масла и сильно сдавил кисть руки. Что-то в ней громко хрустнуло и Витя со страшным стоном и отборным русским матом, стянул оковы со своей руки. Очередное чудо!
Быстро вытерев наручники от следов масла, Виктор передал их лейтенанту Зайчику, тот так же быстро, но аккуратно положил их в стол, рядом с ключом. В этот судьбоносный момент, секунда в секунду, в кабинет вошел капитан-ракетчик — начкар нового караула.
Сдавали караул мучительно долго и тяжело. Ракетчики глумились на полную катушку. Мы перемыли караулку несколько раз, подмели двор и перекрасили разметку номеров камер внутри гауптвахты.