Показать, так сказать, удаль молодецкую, не посрамить честь мундира, продемонстрировать гусарский натиск, сокрушительный наступательный напор и все такое… Хрен вам, дорогие детишечки, пусть южная красавица Лейла летит обратно домой несолоно хлебавши! Гы-гы! Увольнений нет и не будет!"
"Наряд по 4-й роте в отличие от деревянного полковника Серова вошел в положение молодого мужа, изнывающего по знойной черноокой красавице. Дневальные курсанты, рискуя гарантированно занять уютную камеру на училищной гауптвахте, причем вместе с самим Федей в качестве доброго соседа, за содействие в «побеге» естественно, не скрывая завистливых взглядов, дружно благословили парня на самовольную отлучку. Дабы хоть кто-то вдоволь вкусил все прелести и страстные ласки прелестной красотки.
— Федя! Будь молодцом! Покажи себя настоящим мужчиной! И это… за каждого из нас по разику… а лучше, по два! Эх! Давай парень, удачи тебе!
Благодарный и откровенно смущенный Федя искренне расшаркался в самых изысканных реверансах и сложился в глубочайших книксенах, клятвенно заверив, что ни при каких обстоятельствах не сдаст душевный наряд по роте на растерзание злобному и завистливому Пиночету — тайному извращенцу и моральному импотенту. (а как иначе прокомментировать его неприглядные действия?)
Но как говорится: «Человек предполагает, а судьба располагает!» В эту эпохальную ночь звезды на небе находились явно в зодиакальном знаке полковника Серова, а не курсанта Фахраддина Мирзалиева.
Абсолютно счастливый и опьяненный любовью Федя бездарно попался в тот самый момент, когда перелазил через бетонный забор с двумя объемными сумками в зубах. (именно в зубах, т. к. своими руками уставший от сладких утех азербайджанец цеплялся за скользкую кромку заиндевевшего забора — зима на дворе, поймите правильно, а зубы у Фахраддина были просто на зависть — медную проволоку на спор перекусывал)
Федя попался в том момент, когда висел на заборе, как собака в седле верхом на корове, отчаянно балансируя под тяжестью сумок, которые неумолимо влекли его тушку на территорию военного училища ВВС, а огромные сапоги 48–50 размера предательски скользили по внешней стороне бетонного заграждения, стараясь максимально отсрочить факт неминуемого падения. Причем, падения именно мордой в сугроб. Но Федя, был боец от природы! Скрипя зубами и «намертво» сомкнув челюсти, он крепко держал сумки, в недрах которых покоились две 3-х литровые банки с азербайджанским коньяком и вкуснейший закусон — изыски национальной кухни.
Когда Феденька был на самой грани позорного падения с забора, его и принял полковник Серов. Принял в свои нежные и цепкие объятья.