Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
острые маринованные овощи в низких плошках, умопомрачительный, сочащийся мясным соком и жиром шашлык на листьях тонкого, как бумага, лаваша, обложенный по краям широких блюд пряной зеленью и свежими овощами. И пиво холодное, в высоких прозрачных кружках. Мой живот громко исполнил арию голодного гостя. Одинаковые мои друзья заржали."
"Пятно света разрезало тьму непогоды. Три комэска появились в освещенном проеме палатки. Большой, широкий, как медведь, Иван в вечном своем комбезе и берцах чешет пятерней в затылке и оглядывается.
— Будем праздновать победу? Погнали? — спросил кто-то из них.
— Мне нечего и не на что, — буркнул Ваня. Поглядел на небо.
— Ты не поставил на меня? — я высунула нос из-под руки Левого, — ты же поклялся, что будешь…
— Да, я дурак, поставил на своего истребителя, кто же мог знать… — Ваня расстроенно шмыгал носом.
Эспо рассмеялся. Постучал аккуратно по кожаной крыше своего кабриолета, сталкивая воду. Поглядел на меня:
— А ты сам, Лео, на кого ставил?
— На себя, разумеется, я Изе утром сказал…
— Как ты думаешь, почему он до сих пор не примчался сюда верхом на мешке с золотом? — Эспо знал все, что касалось тотализатора.
— Не знаю, он, наверное, в метеокорпусе меня ждет, — я как-то растерялась. Происходило что-то, чего я не знала.
Брюнет мечтал потянуть паузу дольше, но Ваня его опередил:
— Крепись, братка, твой жирный приятель засунул ваши общие тугрики в ту же задницу, что и я. Ты банкрот, малыш. Иди и убей эту свинью в пятак. Полегчает, я по опыту знаю.
Сразу перехотелось есть и сделалось плевать на дождь. Я подошла к побратиму и взяла его под руку.
— Расстроился, Леня? Я тебя понимаю: куш сегодня можно было сорвать немалый, ты шел один к десяти. Твой Кацман, поди, застрелился с горя.
— Не в деньгах дело, Ваня. Это ведь моя самая крупная победа за всю жизнь. Первая! А я не могу ее отметить с товарищами. Мне не на что! — я ткнулась лбом в черное плечо. Повезло, что дождь сыпет без перерыва. Слез обидных и злых не угадает никто.
