Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Вкусно!
— Твои отношения с Кей-Мерером, — Эспо смотрел грустно, как я кашляю, подавившись. Протянул стакан холодной воды. — Вернее, твои попытки ему понравиться, Лео. Это безнадежно, малыш. Мне жалко тебя до слез.
Я напилась и отдышалась. Сделала глоток алкоголя. Я не поняла. Неужели все настолько очевидно? Он знает про нас с бароном, мой наблюдательный комэск, или догадки строит? Вилами рисует по воде. Стоп! Ведь нет никаких нас с Максом. Я примчалась его спасать, словила сначала по физиономии и матерный выговор потом за то, что вылезла вперед без приказа.
— Почему? — задала я самый тупой вопрос во Вселенной.
— Знаешь, Ло, у меня на родине нормально относятся ко всем вариантам любви. Какая разница? Лишь бы люди были счастливы. Но Кей-Мерер не такой…
Я слушала набившие уже оскомину рассуждения про то, что есть люди и бароны, геи и нормальные, и тп. Эспо незаметно подливал мне мартини, пил с удовольствием сам, разглагольствовал и поучал:
— Ты должен затвердить себе главное, малыш.
— А ты труханул сегодня не по-детски, комэск, — сказал я поперек стройной речи, — если бы не Иван со своим калашом, то еще неизвестно, как все повернулось. Бы.
— Он опоздал! — ничуть не смутившись, сказал Эспо, — я позвонил ему сразу. Ты про свои шуры-муры с Кацманом не закончил рассказывать, а я уже его вызвал! Где он шлялся двадцать минут?
— Шуры-муры? С Изей? — я задохнулась снова, теперь уже от смеха и упала на спинку мягкого кресла.
"— Перестань смущаться, Лео. Нормально все, — Эспо сел глубже, расставил колени, вольготно развалясь. Глядел на свет настенного бра через бледную жидкость в стакане. — Девушки тебя не заводят, это все знают.
— Мы друзья! — возмутилась я, поняв запоздало, что мой командир совсем не думает шутить.
— Ага, — он ухмыльнулся во все тридцать два зуба. Ни разу не видела у него такой похабной гримасы. Пьян, к гадалке не ходи. — Твой любимый и бывший комэск так и сказал: надо же этим двоим убогим кого-то трахать…
Я вскочила на ноги. Не может быть.
