Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Нашел! Все, у кого обнаружатся следы крови хомо верус до восьмого колена, обязаны носить индикатор, выполненный в виде красивого браслета на руке. Что бы каждый житель Империи видел и понимал, с кем имеет дело. До восьмого колена! Да девяносто из ста жителей Содружества не знают своих корней дальше прабабушки, как они станут восьмое колено вычислять? Сдавать анализы? Я не пойду!
Всегда я подозревала, что в душе мой Исаак Герш революционный анархист. Он нудно и сердито бубнил про попирание Свобод и нарушение Конвенции.
— Хотя… — Изя замолчал на целую минуту. Жевал печеньки. Вздохнул: —Браслет все же лучше намордника, как думаешь, Ло?
— Пошли они в жопу всей Империей разом! — высказалась я.
Изя не ответил, кивнул наверняка. Отъел, поди, от своей газетенки все углы.
— А! все-таки черту оседлости нарисовали. Так я и думал! В Столицу въезд хомо верус и их потомкам запрещен. А так же… Эх, да тут вся планета на замке. Ничего не меняется. Зачем нужна эта редакция, если, как раньше, ничего нельзя? — возмущался мой друг.
Затем. Жарко. Разговаривать неохота. Это прекрасная редакция и новость. Потому что на маленькой планете, где так много незамужних девчонок, начнут снова рождаться парни. Потому что их территория больше не опасна для громадной матушки Империи. Интересно, куда переедет Гетто? Или его уже стерли с лица тамошней земли, как порочащее безупречный лик?
— О! статья о твоем бароне, — воодушевился чем-то толстун. Неугомонный глотатель газетных пустот.
— Он не мой, — я отказалась.
Вертолет убрался в сторону Правобережья. Я снова подставила солнышку свой антибюст и остальное.
Кацман бодро забубнил:
— Редакция выражает свое соболезнование семье Кей-Мерер. Ровно год назад не стало барона Августа Максимуса Отто Кей-Мерера. Все жители нашей благословенной страны скорбят вместе…
— Никогда бы не подумала, что у барона такое горе, — удивилась я, — меньше всего он похож на осиротевшего сына.
— Там история мутная, — газетный любитель знал все про всех, кинулся просвещать с жаром, — официальная версия: несчастный случай на охоте. А там, кто его знает? Барон Август любил пошарить под юбками у чужих жен. Может быть, какому-то мужу не хватило широты взглядов? Выпить он тоже был не дурак.
— А Макс практически не пьет и с женщинами, — я задумалась.
