Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
"
"— Ты меня слышишь, Петров? — Макс протянул руку к моему плечу. Не прикоснулся. Спрятал в карман.
— Я слышу. Мы можем пойти ко мне в комнату.
— Нет. Это опасно. Для меня, во всяком случае, — ответил он тихо и твердо. Честно. И убрал глаза в землю.
Я пожала плечами. Нет, так нет.
— Давай пройдемся? — он предложил. Звучал негромко.
Мы отправились не спеша вдоль обрыва. Луна низко висела над Заливом. Стелила дорожку прямо к нам. Нырнуть бы в это белое золото прямо с высоты. Головой вниз.
Макс сам, без моих вопросов, рассказал про Альфу.
Мы шли на расстоянии вытянутой руки. Друг от друга. Довольно-таки безопасно. Сердце бьется ровно. Тук-тук-тук.
— Я хочу что-то сделать для тебя, помочь, — сказал Кей-Мерер без всякого перехода.
— Забудь. Ничего не знаю и знать не хочу, — я не стала тормозить и заглядывать в его реакцию на лице. Побрела дальше. Послезавтра мы разбежимся навсегда. Хватит. Послезавтра все закончится. Исчезнет к рассвету, как дурной сон. — Мне сказали сегодня, что у тебя умер отец год назад. Сочувствую.
Кей-Мерер промолчал. Даже не вздохнул. Во всяком случае, я не услышала. Пауза.
— С Юнкером уедешь? — спросил в спину барон.
Стоял на месте. Я уходила. Какое его дело?
— Не твое дело, — законно ответила я.
— Будешь мальчиком на содержании? — он догнал меня в три шага.
— По крайней мере, Юнкер честно озвучил свои планы. Он знает, чего хочет.
Сирень очнулась и накрыла. Ревнует. Я отошла подальше. Ученая, не раз. Произнесла:
— Ладно, Кей-Мерер. Говори, что хотел.
Пусть расскажет. Интересно. И еще. Очень хочется узнать, какие наощупь его короткие волосы. Длинные он вечно заплетал и прятал. Ночь душно пахла белыми влажными цветами.
— Ты летчик-пограничник, в смысле, послезавтра будешь, — Максим сначала запнулся, потом речь стала увереннее.
А он действительно думал о том, чтобы пристроить меня охранять рубежи. Назвал место, куда следует прибыть, условия жизни и даже размер жалования. Позаботился.
