Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Судя по амбре, в его веспере водка явно преобладала над вермутом. — Ты готов, паря?
Аудитория слаженно поглядела на Макса. Тот ответил спокойно:
— Готов.
— Кольцо есть у тебя? Или не запасся? — скоморошничал Иван.
Еще все можно было обратить в прикол."
"— Есть, — все так же невозмутимо подтвердил барон. Но спросил: — а почему ты?
Ваня встал ровно, руки вынул из боков. Фуражку надел. Та, правда, оказалась кого-то из близнецов и держалась на его бритом затылке лишь чудом. Но сейчас всем было не до подробностей.
— Я ведь Преображенский, Кей. Мой отец — священник, и братья, и дед архидьякон. Да за моей спиной двадцать поколений армейских попов стоят! И я умею это божественное дело: обручать, венчать, крестить, соборовать… — он неожиданно заговорил гулким, глубоким басом.
— А почему ты не священник, Ванечка? — вылезла я не вовремя со своим вечным любопытством.
— Рано мне еще, сестренка, не налетался пока, — хохотал побратим на шаляпинских низах. Повернулся к барону: — начинай, парень, коль решился.
Макс заметно побледнел. Я хотела было подняться к нему навстречу, но Эспо удержал меня на месте.
Кей-Мерер вытащил из кармана коробочку. Я округлила глаза. Где он ее взял? Значит, готовился. Значит, все на самом деле?
Макс тем временем опустился на правое колено передо мной. Открыл футляр и протянул на раскрытой ладони. Искристый камушек выглядывал из складок белого шелка.
— Я, барон Максимус Август Отто Кей-Мерер, люблю тебя, Петрова Ло, ты выйдешь за меня? Клянусь любить и защищать тебя вечно.
Он проговорил все это, глядя мне прямо в глаза. Ни разу не запнулся и не улыбнулся в конце. Серьезен был, как на собственной коронации. Хотя, что я понимаю в коронациях? Он все сказал? Теперь моя очередь?
Я оглянулась. Парни застыли в немом ожидании чуда. Эспо прикрыл веками глаза, по губам блуждает улыбка. Близнецы одинаково прикусили щеку изнутри. Кацман прижал кулаки к груди и приоткрыл рот. Кто-то молитвенно сложил ладони у рта, кто-то засунул в рот кулак, чтобы не заржать от избытка чувств.
— Да, — ответила я.
Публика взорвалась аплодисментами. Не в первый раз за длинный сегодняшний день.
— Надень колечко нареченной невесте, жених. Целуй, береги и храни свое счастье до свадьбы, а после… — вещал Иван в полном гаме.
