Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
За высокими столами работали люди. Ходила мягким звуком электрическая раскройная каретка. Звенели стальными щелчками ножницы. Томным запахом горячего шелка пыхтели утюги. Никто из работников не повернул к нам головы.
— Вот, господин, прошу вас, — спокойнее гораздо проговорил герр Шен-зон.
Старик выпрямился, сделал жест с несуетным достоинством внуку. Тот кивнул и через пару минут положил аккуратно на стол красивый френч, брюки и рубашку. Все красивого бежевого цвета, не хуже с виду, чем у Кей-Мерера.
— Это отказная вещь.
Он уставился на меня выцветшими, желтоватыми глазами.
— Петров, — я улыбалась. Не ожидала такого везения от слова совсем. — Кто же отказался от этого замечательного костюма?
— О! это бедняжка madam Фишер, идемте, мсье Петров, — герр Шен-зон указал на парчовые занавески примерочной, — у мадам Фишер большое горе, доложу я вам.
Окончание размеренной речи портного слегка удивило.
От герра Шен-зона на мгновение дотянулось. Запах обеспеченной, обстоятельной старости шел от него надежно и за версту. Другое я почуяла. Короткий проблеск азарта. Яркий и душный, как кровь. С какого перепуга? Продажи его так заводят?"
"— Это все, разумеется стоит денег, не таких, как следовало бы, но все же я должен компенсировать потраченные материалы и усилия, зарплата швейникам, фурнитура, — гундел глуховатым басом портной.
Блин! Я забыла про все. Белые и голубые полотняные рубахи с большими карманами на груди и погончиками. Тонкого батиста сорочки для торжественных случаев. Жилеты, брюки, подтяжки.
