Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Ты с нами? — проговорил Иван, шумно пыхтя и разминаясь.
— Спасибо, нет, джентльмены. Мне, знаете ли, наследство дорого. Хотелось бы сохранить, — открыто рассмеялся командир пограничников. Махнул мне рукой: — Лео, дружок, держись лучше меня, а не этих экстремалов. Пусть себе плескаются, пока серьезные люди принимают по рюмке за здоровье.
Я с великим облегчением побежала к улыбчивому Эспозито.
Бутылки и закуски в коробках и корзинах. Даже скатерть не забыли. Двое мужчин в сером вытащили из хаммера складной стол, точными движениями накрыли и ушли готовить барбекю.
— Ну здравствуй, курсант! Как учеба? Справляешься?
Мужчина глядел на меня с улыбкой. Рост как у меня или чуточку ниже. Черный свитер, черные брюки со стрелками, лакированные туфли. Смотрятся неуместно на мелкой гальке пляжа, будто их хозяин собрался ехать в последний момент. Губы тонковаты, очень правильный нос, высокие скулы, глаза. Да, у всякого есть глаза, что тут странного? Черные, как цыганская ночь, большие, как с другого лица украденные.
— Ничего не расскажешь? — мягко улыбнулись губы. Нижняя сделалась шире, податливее. — Эй, Петров!
Человек в черном протянул руку, видно по носу щелкнуть меня хотел. В этот момент я решила потрясти головой для просветления. Мужские пальцы зацепили щеку и рот, задели ссадину на губе, раскровянив свежую царапину. Я шикнула от боли.
Незнакомец рассмеялся, слизнул нахально мою кровь со своей кожи и спрятал руку в карман.
— Господин Юнкер?
— Ты не забыл, курсант? Мы же встречались всего однажды? — мягко удивился чиновник. Черные глаза глядели доброжелательно.
— Я не забыл, — я размазывала кровь по подбородку и старалась соответствовать, как умела.
— Тебе повезло, Петров, с фамилией. Ничего в ней нельзя ни прибавить, не убавить, ни отнять.
Я кивнула и прижала ткань к кровоточащей губе. Запах Блю от Шанель прочно переплелся с пороховым газом. Тренировался сегодня в стрельбе герр Юнкергрубер?
— Предлагаю выпить за мир во всем мире, — обратил на себя внимание Эспозито.
