Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Улыбался одним ртом и переводил взгляд с господина в черном на меня и обратно. — Шартрез, Черный Уокер, Веселая вдова?
— Я не пью, — обнародовала я. Не могла, как ни пыталась, отлепить глаз от мужчины. Что-то было в том, как он на меня смотрел. Тревожное и заводное одновременно
— Тогда шартрез, — сделал вывод комэск. Всунул мне в руку крошечную зеленую рюмку на тоненькой ножке. — Пойдем, Лео, посмотрим на твоих мужиков. Как они там? Не утонули?
Почему это они мои? Да что с ними вообще может случиться, с этими сумасшедшими? Эспо неожиданно твердо взял меня за локоть и потащил к воде.
— Так, птенчик Ло, этот капитан не так прост, как кажется. Да не делай ты дурацкое лицо! Юнкер напросился с нами в последнюю минуту, а у самого в багажнике полный аллес гемахт в плане жратвы и выпивки. Зачем, спрашивается? Затем. Он безопасник, а они гребут только под себя и контору, понял? Соображай быстрей! И держи язык на привязи, мальчик, — небрежно ухмыляясь, как о мелкой ерунде, выдал негромко брюнет.
— На какую тему? — прошептала я. Мне не понравился поворот.
— На все! Тупо помалкивай. Понял?
Я кивнула. Терпела плотно прижавшегося к левому боку пограничника. Его револьвер в кармане галифе давил в бедро. Эх!
Как жалко. Такой интересный герр, как его? Вальтер. Какая контора? Куда гребут? Я не чувствовала от него ничего опасного. Наоборот. Веселящее любопытство покалывало подушечки пальцев. Хотелось узнать. Ну, к примеру, какие на ощупь его волосы.
"— Я первый! Все вы зимы настоящей не видели, бледные! Мы — настоящие суровые парни с Урала, не боимся прохладной водички! — выкрикнул Иван, выбираясь из ледяной волны. Кр-расный, здор-ровенный, р-радостный. Заметил меня. — Что, опять кровь, Ленька?! Что же вы, летуны беспредельные, снова братана моего разрисовали! Ща я вам, буржуйские рожи, устрою хенде хох! Кто?! Эспозито, ты?
Тот резво поднял руки вверх.
— Гитлер капут, Иван! — заржал весельчак-пограничник и показал пальцем за спину на черного Юнкера, — его работа, натюрлих.
— Ща я со всеми вами разберусь! — постановил Ваня. Сунул могучие ноги в берцы и сделал шаг.
— Ваня, это… — я повисла на мокром побратиме, скороговоркой перечисляя события. Тот отводил меня конопатой рукой и желал выяснений.
