Смотреть, как ты выбиваешь дерьмо из этих людей? Было жарко, — признаюсь я, не стыдясь того, что завелась, наблюдая за ним.
Гарретт игнорирует меня, поэтому я продолжаю, пытаясь вытащить его из его чувства ненависти к самому себе.
— Действительно, так оно и было. Вся эта сила в твоем теле, это чертовски сексуально. То, как они смотрят на тебя, то, как они тебя боятся… ты неприкасаемый.
Гарретт останавливается, повернувшись ко мне спиной, его грудь вздымается.
— Я хочу тебя, — заявляю я, сглатывая.
Гарретт вздрагивает, поэтому я обхожу его, встречаюсь с ним взглядом, зная, что мне придется сделать с ним первый шаг.
— Я взмокла, наблюдая за тобой.
— Убирайся, пока я тебя не убил, — предупреждает Гарретт, но в его голосе слышится отчаяние, он не хочет, чтобы я уходила.
Гарретт не это имеет в виду, я вижу это по его лицу, по его глазам. Он хочет, чтобы я осталась, Гарретт хочет, чтобы я боролась за него, боролась вместе с ним. Помоги мне. Я вижу, что это написано на его лице. Интересно, неужели никто другой никогда не заглядывал под все эти слои гнева — туда, к испуганному, поврежденному парню, молящему о помощи под этими слоями.
Его драки, его гнев — все это способ защититься.
Гарретту нужен кто-то, кто подтолкнет его, вытащит из этого, но это может просто убить их… тогда почему я готова попытаться?
Он мой похититель. Мой враг. Но я не могу уйти от него.
— Нет, я не думаю, что так просто уйду. Ты тоже этого хочешь, хочешь меня. Так почему бы просто не сдаться? — скалюсь я в ответ.
— Что заставляет тебя думать, что я хочу тебя, когда я даже не могу смотреть на тебя? Когда я ненавижу тебя? Хм? Скажи мне, детка, что заставляет тебя думать, что ты такая чертовски особенная, что я бы тебя трахнул? Или что позволю тебе прикоснуться ко мне? — выдавливает Гарретт.
Я упиваюсь его гневом, отказываясь пугаться и отступать, как все остальные. Гарретт срывается из-за страха, из-за гнева. Я знаю это, потому что я делаю то же самое.
— Потому что ты уже готов, потому как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю, потому что ты представляешь, как трахаешь меня, даже если осознание этого тебе ненавистно. — Я бросаю вызов, и Гарретт не разочаровывает, когда я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к нему.
С рычанием он хватает мои блуждающие руки, прежде чем они могут коснуться его груди, и заламывает их мне за спину, заставляя меня выпрямиться, прогнув спину, когда Гарретт наклоняется. Ненависть и потребность светятся в его глазах.
— Никогда, блядь, не прикасайся ко мне, или я убью тебя. Ты хочешь меня? Ты так отчаянно нуждаешься в члене, что Райдера и Кензо тебе недостаточно? Прекрасно. — Гарретт тащит меня к душевой кабинке в ванной.