Постапокалиптический роман о выживании в московском метро после ядерной катастрофы. Главный герой должен пройти опасный путь сквозь туннели, населённые мутантами и враждующими группировками, чтобы спасти человечество от окончательного уничтожения.
Было не так уж холодно, но его бил озноб.
«Неужели кому-то могло быть здесь уютно?»
Малютин огляделся. Справа и слева от него солдаты шли, держа свои «калаши» наготове. У многих магазины были скреплены изолентой по два. С тварями эти парни собирались воевать, как с «духами» в Чечне или Афгане.
Изо рта вырывался пар. Здесь было холоднее, чем наверху.
Огромный подвал, казалось, никогда не закончится. Он располагался под большей частью здания. Но даже его размеры не мешали воздуху здесь быть затхлым и смрадным настолько, что даже у привычного к этому после своих дальних вылазок Николая тошнота подступала к горлу и глаза начинали слезиться.
В воздухе клубился туман, казавшийся густым, как клейстер. Фонарей было явно недостаточно. Даже идущего в трех шагах человека было трудно разглядеть.
– Попробуйте врубить генератор, – приказал полковник. – Вдруг еще фурычит.
Несколько человек кинулись в генераторный отсек, который нашелся за ближайшей дверью. Там же была и фильтровентиляционная камера.
Через минуту лампы мигнули и зажглись. Не все, но больше половины.
Темнота сразу отступила, затаившись только в самых дальних углах.
Маленький отряд двинулся вперед. Полковник, окончательно стряхнувший с себя апатию, овладевшую им наверху, отдавал команды больше жестами, чем словами, – взмахами руки. Но все его понимали. Ступали легко, так что в тишине было хорошо слышно, как где-то капает вода.
Вдоль стен и по потолку змеились трубы разных цветов. Некоторые проржавели до трухи, другие были абсолютно целые. В некоторых местах на стенах и трубах Малютин заметил странный мох, который был не зеленого цвета, а серого. Он казался засохшим, но только на первый взгляд. Скорее всего, он был живым и рос. В тех местах на полу, где скапливалось много влаги, попадались колонии грибов, похожих на amanita phalloides, известную большинству как бледная поганка.
Все вместе это вызывало у Малютина всего одну ассоциацию. Первобытная пещера.
Токарев держался чуть в стороне от всех. Когда он остался без своей свиты, его ореол альфа-самца потускнел. При нем теперь находился только Юрий, который вроде бы был не только слесарем, но и сапером. Они обменялись парой фраз. У обоих, как заметил Малютин, были рюкзаки, тогда как большинство свои вещи забрать в суматохе не успели.
Остальные подчинялись Токареву только с оглядкой на полковника.
