4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
– Поэтому операция пройдет в два этапа. Первый – группа капитана Лозового выдвигается к месту предполагаемого нахождения Лодяжного. Трое суток, не больше, на установление его места нахождения, выяснение количества охраны, если она есть.
– А заодно и баз тех четырех отрядов, которые создавались в местном управлении НКВД?
– Они нам примерно известны. Нужно только убедиться в том, что Горобец не наврал. Важнее вторая часть операции. Мне придется увести из зоны карусели настоящие группы УПА.
– Да!.. – Лозовой покачал головой.
– Есть я и Стас Полянский, – сказал Байбаков и удивленно посмотрел на Лозового.
– Вдвоем пойдете? – спросил Лозовой и уставился на него как на ненормального.
– Если надо, то и вдвоем, – ответил Байбаков и пожал плечами."
"– Семен прав, – грустно сказал Борович. – Других сил у нас нет. Да и выхода иного тоже не имеется. Ты вот что, Вадим, подумай, где спрятать две радиостанции. Желательно на удалении километров в тридцать, от силы пятьдесят, не дальше. Это на случай, если мне нужно будет срочно связываться с ровенским штабом.
«Пастору
26 августа в 8.00 колонны выходят в указанный вами район. К 11.00 будет замкнуто кольцо. Начало операции в 11.30, сигнал – три зеленые ракеты. Ваши люди должны заблаговременно выйти за пределы кольца.
Отец».
Наблюдение за хутором Лозовой приказал вести с трех точек. Сергея Конопатько он поставил в том месте, с которого был самый худший обзор. Бывший партизан хорошо знал Лодяжного в лицо. Он угадает его, увидев мельком и даже, наверное, со спины.
