Автор
В мир ворвались темнота и тишина, где каждое движение вызывает бурю ненужных снов. Для Кати, казалось, не было места спрятаться под одеялом, скрыть себя от безжалостного взгляда ведьмы, которая смотрит на нее, словно на жертву.
Он сел, растерянно посмотрел в глаза Ирине и смущенно улыбнулся.
– Вот такие дела. Пришел к вам.
Ирина собрала все свои силы, чтобы сосредоточиться, но смуглое лицо с белыми волосами вдруг закружилось вокруг нее. Она вцепилась в край стола и сдавленно проговорила:
– Извините, мне нехорошо.
– Что? – недоуменно спросил посетитель. – Это у вас такая система? Я заплатил за прием вашему секретарю. И узнал лишь о том, что вам нехорошо. Какое незатейливое мошенничество.
– Если хотите, деньги вам вернут, – тихо сказала Ирина.
Глубокие зеленые глаза поймали взгляд светло-карих, и старик прерывисто вздохнул, опустился на стул, покорно сложил тяжелые узловатые руки на коленях.
– Ваша проблема в прошлом, – проговорила Ирина. – Ваша работа была связана с засекреченной информацией.
– Да, – потрясенно ответил посетитель. – Я был агентом разведки в одной из стран… много лет тому назад.
– Вас мучают обида, недоумение. Вы считаете, что вас предали.
– Понимаете, поступил донос на меня руководству нашего ведомства. О том, что я сотрудничаю еще с одной разведкой.
– Это правда?
– В определенной степени. Дело в том, что это достаточно распространенный способ сбить с толку слежку, закрепиться, расширить возможности. Но попадаться на этом нельзя. Даже не так. Нельзя допустить именно доноса. Поскольку негласно это обстоятельство не вызывает официального протеста. Ну, а если попался, то, как говорится, по всей строгости.
– Вам до сих пор трудно смириться с провалом, пережитым унижением?
– Нет, дело не в этом, хотя пройти пришлось через такое, о чем говорить не просто тяжело, а невозможно. Дело в том, кто написал этот донос. Полной информацией обладал лишь один человек – мой лучший друг. Поэтому для меня все эти годы вопросов в этой истории не было. Но вчера я узнал, что Валентин умер. Мы не общались с ним больше тридцати лет. Его вдова позвонила мне и попросила прийти на похороны.
– Вы принесли фотографию друга?
– Да, только она у меня очень старая и, к сожалению, групповая. Мы здесь все молодые. Я, он, наши жены.
– Ничего. Давайте.
Ирина пристально посмотрела на пожелтевший черно-белый снимок. Хорошие молодые лица. Открытые, смелые, умные. Она прикрыла глаза.
