Автор
В мир ворвались темнота и тишина, где каждое движение вызывает бурю ненужных снов. Для Кати, казалось, не было места спрятаться под одеялом, скрыть себя от безжалостного взгляда ведьмы, которая смотрит на нее, словно на жертву.
Ты постоянно все раскладываешь по своим местам. Как же нужно возненавидеть нашу жизнь, чтобы сунуть в мусор первый семейный альбом! Я виноват. Я очень виноват в том, что заговорил о разводе только сегодня, а не тогда, когда ты могла сделать другой выбор. Впрочем, ты все еще хороша собой.
Он поцеловал ее руку и быстро вышел. Нина Ивановна долго смотрела на дверь, закрытую мужем. Затем выключила настольную лампу. Спрятала лицо в подушку. И лишь через несколько часов она отпустила на волю горестный стон. Он виноват.
* * *Дмитрий подошел к столу Анжелы и положил ладонь на ее плечо. Она, не поднимая глаз от бумаг, прижалась щекой к его руке.
– Ты освободился? Подождешь? Мне нужно буквально полчаса.
– Анжела, мы не сможем сегодня никуда поехать."
"– Да? – Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. – В таком случае нам нужно поработать еще час, и все разойдутся.
– Черт, как трудно сказать. Петру твоему уже сказал, а тебе никак не мог.
– О чем ты?
– Я ухожу из фирмы.
– Вот как? И давно ты это решил?
– Не очень. Но решил.
– Это связано с нами?
– Не знаю даже, честно тебе скажу.
– Попробуй еще честнее. Я тебя не устраиваю как партнерша?
– Меня не устраивает твой лексикон. Ты не партнерша. Ты для меня достаточно близкий человек, желанная женщина. Просто, по-моему, не стоит ждать фазы взаимной усталости, что ли. Пусть…
– Пусть все останется прекрасным воспоминанием, ты это хотел сказать? Какая дешевка.
– Нам трудно разговаривать. Вообще-то мы ведь и не разговаривали ни о чем таком никогда. Не выясняли отношения.
– Не думала, что ты из числа тех жалких мужчин, которым это требуется.
– Анжела, не напрягайся. Не хватало нам еще обижать друг друга на прощание.
– На прощание? То есть мы будем жить в одном городе и никогда больше не увидимся?
– Почему…
– Не надо. Все ясно. Я жалею лишь, что не почувствовала все за пять минут до того, как ты начал говорить, и не покончила со всем сама.
– Да, конечно. Ты все должна делать сама. Можешь выгнать меня сейчас, если тебе так легче. Скажи: пошел вон!
– Пошел вон. Убирайся. Я ненавижу тебя. Потому что я тебя люблю.
– О боже! Это самое страшное, что ты могла мне сказать. Я ничего не могу изменить.
Он быстро вышел из кабинета и с ужасом услышал звуки сдавленных рыданий за дверью. Он почти добежал до своей машины и долго справлялся с дрожью в руках.
