Автор
В мир ворвались темнота и тишина, где каждое движение вызывает бурю ненужных снов. Для Кати, казалось, не было места спрятаться под одеялом, скрыть себя от безжалостного взгляда ведьмы, которая смотрит на нее, словно на жертву.
– Дима? Почему ты один? Почему так рано? Где Валя? – Катины бархатные глаза стали огромными и тревожными.
– Просто заехал по дороге на работу. Понимаешь, Валя приболела, я совсем закрутился. Она переживает, что мы тебя забросили.
– Ты что! Подай телефон, я ей позвоню.
– Катюша, не нужно звонить. Ей к телефону тяжело подходить.
– Тяжело дойти до телефона? Что с ней? Дима, объясни!
– Что-то с ногами. Я не знаю. Она же не хочет ни к врачу обращаться, ни в больницу ехать.
– Спокойно, Катя, – вмешался Константин Николаевич.
– Валя меня обидела? О чем вы говорите! Она любит меня. Мы подруги. Может, это я обидела ее тогда, ну, когда всех обижала?
Мужчины растерянно переглянулись. Катины глаза наполнились слезами.
– Катюша, – несчастным голосом сказал Дмитрий, – мало мне дома переживаний.
Тарков проводил Дмитрия до двери, протянул руку для прощания.
– Ну, и чего мы добились? – спросил Дима. – Что узнали?
– Трудно сказать… – пожал плечами профессор.
* * *Галина Петровна Иванова вошла в кабинет следователя, тяжело переступая немеющими ногами, не поднимая головы.
– Заявление хочу сделать, – сказала она. – Признание. Убила я мужа, потому что сама так решила. Долго не хотела верить, что подонок он, над собственным дитем способен так страшно измываться. Но проверила, своими глазами увидела. Сейчас мне в тюрьму идти не страшно. Да что в тюрьму.
– Галина Петровна, – Слава сочувственно посмотрел на женщину. – Ну, при чем здесь ваша смерть. Рано вы о ней заговорили. Вам еще жить и жить, ребенка поднимать. Вы садитесь, пожалуйста. Нужно уточнить, как нам расценивать предыдущие заявления. Ничего не видела, не верю, гадалка велела, и все такое.
– Ерунда все это, – резко ответила Иванова. – Испугалась сильно. Сами понимаете. Придумала.
