Потому что это был корабль… Женя, не открывая глаз, не просыпаясь, прижала ладони к лицу, чтобы поймать свой радостный вздох. И услышала издалека тонкий певучий голос.
Не считай корабли миражами.Паруса на закате горят.И обрушится счастья цунамиЗа один твой ласкающий взгляд.Это был ее, Женин, голос. Она узнала его.
* * *Ирина сжала пальцами виски и помассировала, чтобы восстановить четкость зрения. За восемнадцать лет она не так уж часто помогала дочери справляться со сложностями. Она ее оберегала даже от себя, возможно, главным образом, от себя.
Не дай бог невзначай подавить самостоятельность, сделать зависимой. Ирина знала, что когда-то может произойти что-то на самом деле серьезное, тяжелое, даже ужасное. И вот тогда пусть не подведет Ирину ее дар. Потому что он подводит именно тогда, когда нужно помочь самому близкому человеку."
"А первый раз она бросилась на защиту дочери, когда та была в четвертом классе. Девочка очень любила Рекса, дворового пса, который принадлежал всем детям.
Но однажды соседи – супружеская чета по фамилии Ильичевские – вызвали ловцов, и те убили Рекса на глазах у детей. Если бы Женя успела сбегать за матерью, когда машина с ловцами только въехала во двор, может, все было бы иначе. Но девочка сама пыталась спасти собаку, упрашивала всех этих взрослых уродов и, наконец, просто прикрыла Рекса собой перед поднявшими ружья мужчинами. Ее отшвырнули в сторону, как котенка. И та самая соседка с садистским удовольствием провизжала ей прямо в лицо: «Пошла вон, сучка маленькая!» Они так поступили с Женей, ребенком, душа которого нежнее цветка, с чудом, посланным Ирине неизвестно за какие заслуги.
Когда дочку привели домой, она ничего не видела от слез, не знала, что с собой делать, все время рвалась то в дверь, то на балкон. А когда Ирина дала ей успокоительных капель и попыталась поговорить, оказалось, что девочка слова сказать не может, так сильно она заикалась. Тогда Ирина сняла стресс и его последствия приблизительно за сутки.
Она не касалась памяти дочери, ясности деталей увиденного и не сняла сути ее эмоций, смягчив лишь их остроту. Она не хотела навредить хрупкой, но уже очень последовательной и четкой нравственности. Когда они вместе преодолели глубину страданий, Ирина сказала:
– Рексу не больно. Его нет. А его душа где-то рядом с тобой, потому что ты его любила, и он об этом знал. Те, кто это сделал… Их накажет сама жизнь. Потому что они плохие люди, а у жизни есть законы.
