В новом эпизоде "Локки 2: Потомок бога", в столовой Громова захлёбываются ароматы свежего чая и гнева. Здесь ты слышишь, как Локк торжественно заверяет всех - он прошёл проверку Перуна безукоризненно, теперь никто не смел поднимать на него вопросы. Кровь стечёт в потолок от его громких слов и победной улыбки....
— Вы знаете, граф, мой вам совет… не лезьте в мои дела, дольше проживёте.
— Вы угрожаете мне? — немного сощурил тот глаза.
— А вы сами не понимаете? — удивился я, вскинув бровь. — Лисов, как вы считаете, это была угроза?
— Несомненно, — кивнул тот.
— Прекратите паясничать, — выдал Рыльский, брезгливо посмотрев на нас с бароном. — Просто послушайте моего пока доброго совета, Громов. Не приближайтесь к Беловой.
Я бы, конечно, мог попробовать объяснить ему, что графиня сама липнет ко мне, как кот к валерьянке, но мои слова прозвучали бы как оправдания.
Тот мелко вздрогнул, но тут же взял себя в руки и стиснул челюсти так, что желваки едва не проткнули кожу. Более того, этот хрен потянулся к единственному оставшемуся на моей тарелке эклеру.
Ну, это уже наглость!
— А-а-а! — на всю столовую взвыл граф, когда я перехватил его руку и с хрустом сломал пару пальцев.
— Разрази меня Перун, — потрясённо прошептал Лисов и торопливо огляделся.
Аристократы косились в нашу сторону, но никто не бежал на выручку графу. Все просто смотрели, оценивали и делали выводы.
— Ты… ты… — в ярости прохрипел Рыльский, прожигая меня огненным взглядом. — Ты ответишь за это, плебей!"
"— Плебей? Знакомое слово, — с усмешкой повторил я и с наслаждением откусил большой кусок эклера.
Он стал гораздо вкуснее после того, как я отбил его у супостата, который, кажется, ещё и является автором каракулей на моём зеркале.
— Я вызываю вас на дуэль! — выпалил граф, схватил со стола салфетку и швырнул её мне в лицо словно перчатку.
Но я ловко поймал салфетку, промокнул ею уголки рта и ехидно сказал:
— Спасибо, граф. Вы очень услужливы.
Тот вспыхнул до корней волос, поняв, что я в глазах окружающих превратил его в слугу. То-то некоторые аристократы ухмыльнулись, оценив мой укол.
— Я уничтожу вас, — процедил Рыльский.
Его глаза метали молнии, на висках вздулись вены, а от побагровевшей кожи можно было прикуривать.
— Для этого у вас как минимум будет дуэль. Я, конечно же, принимаю ваш вызов. Биться будем магией. К вечеру лекари восстановят ваши загребущие пальцы? Тогда вечерком и попытаетесь уничтожить меня, — снисходительно сказал я, спокойно доев эклер.
— Вам конец, — прохрипел тот и резко встал. Аж стул упал.
Граф же взвинченной походкой ринулся к выходу, сжав свободной рукой сломанные пальцы.
