В бескрайних тайнах Локки III: Потомок Бога, духи зверей и чары драконов царят над Стражградом, где земля вздыхает под гнетом молний. Непробиваемый дракон наворачивает круги по городу, словно наркоман в поисках закладки, а его свистящие молнии и рев перерывают башни. Люди же не оставляют надежды на исход, пуская в ход все орудия, подобно рабам, привыкшим лишь ждать когда их хозяин наконец сдастся....
И как только лысый здоровяк вошёл в каюту, в ней тут же стало тесно. Он хмыкнул, уселся на стул и подёргал стол, где стояли два стакана. Тот не сдвинулся ни на сантиметр, поскольку практически всё оказалось прикручено, чтобы не двигалось во время качки.
— Ты гляди, стол на шурупы посадили. Боятся, что его умыкнут? — усмехнулся тот и весело посмотрел на меня, явно зная истинную причину такой предосторожности.
— Ну, если ты захочешь, тебя никакие шурупы не остановят, — в тон ему сказал я, улёгся на койку возле стены и протяжно зевнул.
— Хорошо, а я тогда книгу почитаю, чтобы скоротать время, — пробасил тот и вытащил из чемодана небольшой том в красивом кожаном переплёте с оттиском, изображающим дракона.
— Ого, по виду дорогая книга. Ты где её взял? И о чём она? Неужели о драконах? — иронично спросил я, мельком глянув за иллюминатор.
«Дух водяного» начал удаляться от причала, шумя двигателями.
— Да, книга примечательная. На, погляди, — протянул мне том Румянцев.
Я взял его, не вставая с кровати, и с любопытством открыл. Драконы теперь сильно интересовали меня.
Первая же страница буквально приворожила, хотя там не было ни слова о разумных ящерицах. Однако я мигом проглотил её и начал лихорадочно читать дальше, переворачивая страницу за страницей.
Книга полностью завладела моим вниманием, рассказывая о великане, решившем познать все тайны мироздания. Я читал и читал, не видя и не слыша ничего вокруг. Книга стала для меня центром мира.
"И вот я уже как наяву слышу голоса персонажей и чувствую тоску великана, наконец-то исполнившего свою мечту. Он решил, что теперь ему незачем жить. Нужно познать смерть. Рука великана схватила нож и приблизила его к синим венам, бьющимся внутри мускулистой руки. Одно движение — и вены будут перерезаны, кровь вырвется наружу, неся смерть.
Я уже сам был этим великаном, полностью окунувшись в книгу. Каюта и Румянцев пропали. Их заменил мир книги, полностью прогнав мои собственные мысли.
— Нет-нет-нет, — вдруг прошептал какой-то голос. — Оставь книгу. Отшвырни её. Она убьёт тебя. Это ловушка-артефакт.
Внутри моего черепа будто что-то заскреблось, зашуршало, и голос снова начал призывать меня избавиться от книги, перестать читать её. Но до моего замутнённого разума не сразу дошёл смысл слов.
