В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Ей всё-таки удалось попасть в пещеру через дыру в магической защите, пробитую славянскими богами, когда они перенеслись сюда.
— А ты не торопилась, — иронично выдал я и ткнул в сторону Маммоны. — Вон твоя сила! Осталось забрать её, и тогда ты станешь повелительницей драконов.
— Ты обещал, что она ослабнет и будет на последнем издыхании! — прорычала мать Апофиса. — Ты обманул меня!
— Даже не думал обманывать. Просто нас подвёл вон тот чернобородый чудак. Но теперь уже поздно отступать. Ты либо с нами, либо убираешься к себе, трусливо поджав хвост, и навсегда потеряв возможность стать сильнейшей.
— Сбавь тон! — прорычало крылатое создание.
— Матушка не какая-то трусиха! — встал на её защиту вынырнувший из мрака Апофис. — Да, мама?
— Жди мне здесь! — строго бросила она Апофису и взмыла под потолок, откуда обрушила всю свою мощь на Маммону.
Семаргл едва успел отпрыгнуть, а то бы и его зацепило потоком трещащих молний.
— Моя мать, — с гордостью произнёс Апофис, по привычке усевшись на моё плечо.
Но он уже был не таким маленьким, как прежде, да и моё тело порядком обессилело, поэтому я чуть не упал, и дракончик сразу же взмыл в воздух, закружившись вокруг меня.
— А что мы будем делать? Как атаковать? — возбуждённо спросил он.
— Когда дерутся медведи, лучше постоять в сторонке, — пояснил я, усевшись на валун. — Мы сделали все, и даже больше, чтобы наши победили.
— Но как же… — удивился Апофис.
— В этой битве мы сражаемся с помощью интеллекта. Генерал же не идёт впереди своего войска. А почему? Да потому что он умный и ему положено командовать. Ну, это когда генерал настоящий, а не какой-нибудь идиот.
Дракончик подумал-подумал, да и пристроился рядом, наблюдая за боем, стремительно приближающимся к концу.
Атака драконицы стала для Маммоны приговором. Она не могла противостоять такой мощи. Всего двумя залпами молний мать Апофиса превратила богиню в почерневшее нечто, воняющее горелой плотью.
Семаргл же не стал жевать сопли и одним ударом отсёк Маммоне голову, превратившуюся в череп с бахромой оплавленной кожи."
"Возможно, Маммона и пыталась покинуть свою смертную оболочку, но полыхающий на груди Семаргла артефакт не дал ей этого сделать.
