В глубине подземного храма мутный свет от фонтанов Хаоса проникает через стекла купола, делая всё вокруг пугающе неясным. Под куполом лежит искалеченное тело Лисова, именем которого теперь владеет злой бог. В воздухе царит мрачный гнет, а выдох становится тяжелым как камень, словно пытаясь сопротивиться чужому существу в теле покойного....
Кажется, это Жива. Вот сука! Лидия же каждые выходные ходит в её храм!
— Братья и сестры, мы все будто забыли о пророчестве, связанном с этим Локки, — напомнила Мокошь, женственно сложив руки на коленях. — А что, если он и вправду пробудит это могущественное существо?"
"— Очень вряд ли. Пророчества часто бывают ложными. Да и это существо не связано с нашим пантеоном. Вряд ли наши дороги когда-нибудь пересекутся. Если оно с кем-то и будет воевать, то с Асгардом. А нам даже хорошо, если оно ослабит тамошних богов, — сказала Марена.
— А если это создание захватит власть в Асгарде? Что тогда? — сощурила глаза Жива. — Вдруг оно объявит нам войну? Погибнут миллионы!
— Ты слишком пуглива и осторожна, Жива, — презрительно усмехнулась Марена.
— Я должна думать о живых, а не как ты — о мёртвых! — повысила голос богиня.
— Тихо! — гаркнул Перун, дабы не допустить возможной перепалки между Мареной и Живой. — Мы уже выслушали достаточно мнений и предложений, так что давайте голосовать. Кто за то, чтобы пойти навстречу Асгарду?
Поднялись четыре руки: Дажьбог, Жива, Велес и Мокошь.
Оставшиеся пятеро божественных существ сидели неподвижно. Хотя вроде бы Сварог хотел вскинуть руку, но в последний момент передумал и озорно улыбнулся. Он вообще как будто был не от мира сего. Не вступал в дискуссию и не проявлял к ней никакого интереса, а вёл себя словно непоседливый подросток: вертелся, улыбался.
— Кто за то, чтобы продолжить сотрудничать с Локки? — проговорил Перун.
Семаргл, Марена и Чернобог подняли руки.
Все возбуждённо уставились на Перуна. Да и я, чего греха таить, изрядно напрягся. Апофис тоже замер как статуэтка, уже поняв, что стоит на кону. Только Громов-младший до сих не подавал признаков активности.
— Гм, — прокряхтел Перун, словно нагнетал ещё больше напряжение, как в театре перед финальным актом.
Мысленная трансляция оборвалась, оставив у меня в душе облегчение.
