В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
— А чего ты решил… ну, не переселять его? Я ведь и тело подходящее нашёл.
— Рано ему пока переезжать. Я ещё не смог полностью пробудить его магию, — соврал я, поскольку Громов мне пока был нужен для добычи ключей от клетки Иврима.
— А-а-а, ну ладно, — пожал плечами мужчина и встал с кресла.
— Надо бы слуг отправить за покупками, ты же знаешь, что я пойду добровольно бить хаоситов по рожам. Градоначальник набросал целый список того, что нужно взять с собой.
— Это можно.
Громов позвал пару слуг, после чего я им продиктовал, что нужно купить, а затем отправился спать.
Мне удалось проспать несколько часов кряду. И сон был такой крепкий, восстанавливающий. Но оно и понятно — домик-то Громова стоял в самом зелёном районе города. Тут чистый воздух, мало машин и шума. Разве что под вечер собаки разбрехались, потому и проснулся.
К этому времени Громов-старший организовал что-то вроде мини-проводов.
На вкус поросёнок оказался просто восхитительным. Да и вино Громов выставил тоже отличное. Я охотно пил его и вкушал яства.
Моё настроение немного портила лишь Лидия, восседающая рядом с Павлом. Она украдкой вытирала носовым платочком уголки глаз и между делом вздыхала:
— Храни тебя богиня Жива, Саша. Война это же… это же так опасно!
— Если за мной будет приглядывать именно Жива, то мне точно каюк, — прошептал я себе под нос.
— Нет, Саша точно не погибнет. Он вернётся ещё большим героем! — возбуждённо выдохнул самый младший Громов, размахивая обглоданной свиной косточкой. — Эх, будь мне побольше лет, я бы тоже вызвался добровольцем. Мы бы вместе с братом крушили врагов направо и налево.
Его глаза замылили мечты, в которых он одним махом валил по десятку монстров.
— Сиди уже, доброволец, — бросила ему мать, погладив подростка по волосам.
— А чего? — насупился тот. — Я буду как Александр! Меня тоже покажут по телевизору и напишут обо мне в газетах.
— Будешь, будешь, — благодушно прогудел Громов-старший и посмотрел на портрет Александра. Такой на стене тоже висел. И написали его, думаю, полгода или год назад. На нём Александр выглядел как типичная жертва, которую даже куры раком поставят.
Павел вслед за дедом посмотрел на портрет и нахмурился.
— Надо нарисовать новый портрет, — решительно сказал он.
