В глубинах темного зала академии, мысли героя забыли о пространстве и времени, сосредоточившись на ужасе вокруг. Кроваво-красный свет локка 5 купал все в потоках неистовой ярости, а мрачные лица собравшихся словно окаменели в камне. Герой ощущает, как его сердце гонится за сценой экстремального противостояния, и каждый шаг может быть последним....
— Доброе утро, кадеты, — звонко поздоровался тренер, весело глядя на меня шальными глазами-маслинами.
Кажется, переезд в Стражград пошёл ему на пользу. Он больше не выглядел изжёванным печалью и тоской алкоголиком, сгорающим от бессилия.
— Доброе, — бросил я, повторив приветствие Доброслава. — Вы к нам подошли поздороваться по старой памяти или какое-то дело имеете?
— Пойдём, Громов, будешь вместе со мной служить у полковника графа Соболева. Эх, пришлось, конечно, полковнику за тебя повоевать с другими высшими офицерами.
"Явно ведь всё было точно наоборот, каждый офицер пытался забрать мою тушку в свой полк. Но меня юмор Рафаэля Игоревича нисколько не обидел, а наоборот — я даже улыбнулся и бодро шагнул к Шилову, но сразу же остановился и глянул через плечо на Доброслава. Тот продолжал улыбаться, но в глазах его стояла грусть да печаль.
— А мы можем взять с собой Румянцева? Полковник не будет против? — спросил я у мужчины, почувствовав волну надежды, исходящую от здоровяка. Тот явно хотел служить вместе с нами.
— Если вы меня возьмёте, я не подведу! — тут же жарко заявил Доброслав и попытался состроить умоляющую физиономию. Но у него ничего не вышло. Всё-таки сложно с такой, как у него физиономией делать подобную мину. Это как пытаться из броневика соорудить свадебный кабриолет.
— Хм, — хмыкнул Шилов, столкнув брови над переносицей.
Глава 19
Пока Шилов куда-то звонил и что-то горячо шептал в трубку, стоя около кованого столба, Румянцев кусал губы и пытался прислушаться, но тренер отошёл слишком далеко.
— Не переживай, всё будет хорошо, — подбодрил я здоровяка и присел, чтобы погладить кошку, подошедшую ко мне с задранным хвостом.
Она разлеглась возле моих ног, и пока я чесал её пузо, Рафаэль Игоревич закончил разговор и вернулся к нам.
— Ну, Румянцев, чуть голос не сорвал, пытаясь выторговать тебя, — грустно просипел он и потёр смуглое от загара горло, словно кадык поправлял.
— Не получилось? — повесил голову Доброслав.
