В новой части "Локки", вы переноситесь в шокирующий мир: залы из чёрного камня и высеченных статуй, напоминающих о забытом легендарном мире. Яростная битва развернулась здесь, а теперь её последствия терзают тебя, как никогда прежде.
Небо затянули мрачные облака и полился мелкий, противный дождь, загрохотавший по крышам машин.
Мельтешащие по улицам горожане сразу же достали зонты, а я накинул капюшон и зашёл чуть ли не в первую попавшуюся лавку, занимающуюся скупкой артефактов.
Она напоминала обычный ломбард. Тесная, обшарпанная, с краснорожим плешивым мужичком за решёткой. Его волосатые руки лежали на прилавке, а взгляд лениво наблюдал за небольшим телевизором под пластиковым потолком. Экран показывал интервью какого-то офицера, рассказывающего, как их полк лихо сокрушил хаоситов.
— Добрый день, — бросил я и подошёл к прилавку, оставляя на кафельном полу мокрые следы.
— Добрый, — вяло бросил он, окинул меня оценивающим взглядом и скептически дёрнул щекой."
"Простолюдин видел перед собой юного дворянина в простеньком плаще и без дорогих цацек, потому и не рассчитывал на то, что я могу принести нечто ценное. Однако его сонные зенки мигом округлились, стоило мне просунуть между прутьями решётки довольно редкий артефакт.
— Сколько дадите? — спросил я, смахнув с носа капельку дождя.
— Ну-у-у, — замычал смертный, выхватив из моих пальцев артефакт.
Мужчина принялся тщательно осматривать его, поднеся к глазам, полыхнувшим жадностью. Он прикоснулся артефактом к железу, проверяя — не иллюзия ли. А потом изобразил на одутловатом лице мучительные раздумья и назвал цену с таким видом, будто предлагал мне втрое больше того, что стоил этот артефакт.
— Пфф, — презрительно выдохнул я и протянул руку к артефакту. — Верните-ка. Я даже не буду с вами торговаться.
— Даю ещё тысячу, — нехотя выдохнул он, словно от самого сердца отрывал эти гроши.
— Верните артефакт, — более настойчиво сказал я, вонзив в краснорожего мрачный взгляд.
Но тот оказался не из робкого десятка. Вещицу не отдал, а лишь сощурил жадные глаза.
Возможно, его смелость подкрепляли решётка, тревожная кнопка и охранные артефакты, находящиеся под прилавком. Я чувствовал их так же хорошо, как камешек в узком ботинке.
— Верну только в присутствии полицейских, — вдруг выдал он, вонзившись испытывающим взором в моё лицо, будто пытался увидеть на нём испуг.
— Вы обвиняете меня в том, что я украл его? — спокойно произнёс я и насмешливо глянул на урода.
— Я ни в чём никого не обвиняю.
