В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
Древний просто пришёл к ней, молча занялся любовными утехами и так же без слов взорвался. Тут-то она и вырубилась от шока.
— Благодарю. Ты мне очень помогла, — похлопал я её по щиколотке и встал со скрипнувшей кровати.
— А… а кто это был? Что… что с ним произошло? — выдавила она, заикаясь после долгих рыданий.
— Вражеский одноразовый шпион. Не бери в голову, — посоветовал я ей и пошёл к двери, чувствуя, как ботинки прилипают к полу, забрызганному кровью.
— Я больше не буду здесь работать. Никогда не буду спать ни с кем за деньги.
Ты гляди чего! Кажется, Древний спас одну заблудшую душу.
Я улыбнулся своим мыслям и вышел в коридор, а там мне стало не до улыбок.
Хеймдалль с бледным как полотно лицом стоял возле окна. Взгляд стеклянный, губы приоткрыты, а из уголка рта свисает ниточка слюны. Прям ни жив ни мёртв, словно статуя. Только слабое биение жилки на виске показывало, что он всё-таки больше жив, чем мёртв.
— Хем, ты чего? — настороженно спросил я, помахав перед его лицом ладонью. — Ты сейчас выглядишь так, будто глянул в глаза Медузе Горгоне. Или… — я взволнованно облизал губы, осенённый внезапной догадкой, — ты видел Древнего? Он говорил с тобой⁈
Бог мигнул и прошептал, словно мыслями был далеко отсюда:
— Да.
— Вашу мать, я опять всё пропустил! Куда он пошёл⁈ Как он выглядит⁈ — выпалил я, схватил асгардца за плечи и хорошенько тряхнул его. У него аж зубы лязгнули, как защёлкнувшаяся мышеловка.
— Он был прекрасен, — восторженно прошептал Хеймдалль, и по его обескровленным губам пробежала слабая улыбка.
— Да очнись ты во имя Асгарда! — жарко выдохнул я и влепил ему звонкую пощёчину. — Он просто магией тебе промеж ушей дал, а ты уже замуж за него выйти готов!
Бог что-то нечленораздельно промычал. И мне пришлось ещё несколько раз отвесить ему пощёчину. У меня аж рука заболела, а у него половина лица стала красной как мак. Но зато моё «лечение» возымело действие.
— Всё, всё, мой разум прояснился, — взвинчено пробормотал он, как человек, которого только что спасли из горящего здания.
Я вырвал свою драгоценную конечность из его пальцев и потребовал, перекрывая стоны и ахи, разносящиеся по коридору:
— Рассказывай, что произошло.
— Сейчас, нужно собраться с мыслями, — судорожно выдохнул асгардец, уперев потрясённый взор в пол.
