Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Попутно моё сердце сжимала стальная рука тревоги. Я боялся не за себя, а за стариков. Я-то любого Сатану порву, а вот они…
Благо хоть с ними Тахрир. Она такой воин, который, скорее всего, сумеет защитить стариков-изгоев.
Но всё же чувство вины терзало меня. Хотя я понимал — старики здесь по своей воле.
— И когда же я, наконец, избавлюсь от этих человеческих черт… — мрачно прошептал я и внезапно заметил за границей света какое-то движение. — Эй! Кто там⁈ Стой, а то стрелять буду!
Моя рука с саблей вытянулась в сторону фигуры.
— Локки…
Глупо было бежать навстречу, ведь это мог быть и не мой знакомый бог, а кто-то умеющий подделывать голоса.
Однако я всё же быстрым шагом пошёл вперёд и увидел бледного, окровавленного асгардца, зажимающего страшную рану в животе. Его доспехи были посечены и носили следы от зубов, а бессмысленные от усталости и потери крови глаза то и дело закатывались.
— Локки, — просипел он, смачно рухнув на пол. Его руки разметались в стороны, а изо рта донёсся хрип: — Я чувствую её… Смерть. Она рядом. Вижу её тень, ощущаю смрадное дыхание, шевелящее волосы… Локки, я умираю.
— Хрен ты угадал! — выпалил я, упав возле него на колени. — У тебя сильное тело, а душа ещё сильнее. Соберись, Хеймдалль! Ты же грозный воин, бог! Ты не можешь умереть в какой-то Башне! Вставай! Я вытащу тебя отсюда, клянусь душой Локи.
Бог перевёл на меня взгляд янтарных глаз, из которых уходил свет жизни.
— Прощай… я уже не встану.
Глаза Хема закатились, а голова безвольно повернулась, коснувшись виском пола.
Я мигом прижал ухо к его груди и со жгучей радостью уловил биение сердца.
Вот только его рана в животе… Да, она казалась страшной, но если вовремя найти помощь, то тело Хеймдалля ещё можно спасти, а с ним и душу, если это проклятое место попытается забрать её.
Будь мы где-нибудь в Гар-Ног-Тоне, то душа асгардца просто покинула бы умирающее тело, а потом бы он нашёл себе новое. Но здесь всё могло быть гораздо хуже.
— Ладно, пойдём, — процедил я и осторожно взвалил на себя тело Хеймдалля.
Тот застонал, но в себя не пришёл. А весил он далеко за сто килограммов. Но я всё же довольно бодро побрёл с ним на плечах, плотно стиснув зубы.
Одной рукой я придерживал его тело, а второй сжимал факел.
