Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
"
"Он подошёл ко мне, склонился к плечу и прошептал:
— К вам гость, он ждёт прямо за дверью. Наша охрана по какой-то причине не остановила его.
— Кто это? — спросил я, почувствовав холодок, скользнувший вдоль позвоночника.
— Семаргл.
— Я поговорю с ним. Спасибо, что сообщил.
Слуга радостно улыбнулся и отошёл.
А я успокаивающе сжал руку нахмурившейся Огневой и встал с лавки. Прошёл несколько метров, открыл дверь зала и выскользнул наружу.
Бог был в привычном облике пиратского капитана, но на нём была новая белая футболка с надписью «Гонец — это всего лишь гонец».
— Что у тебя? — быстро спросил я, одним глазом следя через щель между дверьми за происходящим в зале.
— Только что закончился очередной экстренный Совет богов. На этот раз его созвал Перун, решив тебя не приглашать. Он сам всё рассказал о том, что произошло с Живой, и как ты убил её.
— Надеюсь, он преподнёс эту новость с юморком и описал очень красочно, — криво усмехнулся я, сложив руки на груди.
В темных глазах бога не было ни намёка на одобрение. Он напоминал уже несколько раз треснутую чашку, скреплённую остатками силы воли. А взгляд его был тяжёлым и осуждающим.
— Неужели ты тоже считаешь, что я не должен был убивать эту сошедшую с ума богиню?
— Да, я так считаю, — отчеканил он, словно бил молотком по моему темечку. — Во-первых, она была моей сестрой. А во-вторых, если бы мы за тысячи лет, проведённых в одном пантеоне, убивали друг друга по таким пустякам, из нас бы никто не дожил до сего часа.
— Семаргл, вопрос стоял так — либо я, либо она. Естественно, я выбрал себя. В противном случае, Жива обязательно грохнула бы меня, не взирая ни на какие последствия.
— Конфликт между вами можно было решить по-другому.
— Как⁈ — прошипел я, подавшись к нему. — Ты бы предпочёл, чтобы она убила меня? Такой исход конфликта тебя бы устроил⁈ Повторяю ещё раз. Всё зашло слишком далеко. Кто-то из нас обязан был умереть!
Бог несколько секунд смотрел в мои яростные глаза, а потом отвёл взор и хмуро проговорил:
— Теперь уже не имеет значения ничего, кроме твоей вины.
— Что же постановил ваш Совет?
— Мы решили, что ты виновен в её смерти, и единогласно вынесли вердикт: кровь за кровь, жизнь за жизнь.
— Кровь за кровь, жизнь за жизнь? — приподнял я левую бровь. — Что это значит? Это слова какой-то дешёвой пророчицы с базара.
— Ты должен заплатить жизнью за ту жизнь, что отнял.
