Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Приземлившись, я резко развернулся, не обращая внимания на горячую кровь, заструившуюся по спине, и увидел стражницу Тахрир в образе чернокожей женщины с соблазнительными формами.
В её руке была катана, а в эбеновых глазах — приговор. Рот оказался оскален, зубы поблёскивали, а длинные чёрные волосы развевались как змеи.
— А, это ты, — изобразил я улыбку. — Замечательно. А то я, увидев башню, подумал совсем другое. В последнее время чёрные башни вызывают у меня недоверие.
— Из-за тебя погибли мои соплеменники!
Её слова, острые, как горлышко разбитой бутылки, вспороли сгустившийся воздух.
— Их сгубил голод, — хмуро выдал я, исподлобья глядя на Тахрир. — Напомнить, какой был уговор? Вы находите для меня Сварга, но не атакуете его. Вы сами напали на него и поплатились за это. Где тут моя вина? Я же сказал вам, чтобы вы не атаковали его без меня и моих божественных сотоварищей.
— Ты… ты призвал нас в то сумасшедшее место! — выпалила она, обвиняюще наставив на меня катану, кончик которой опасно сверкнул в тусклых лучах солнца.
— О-о-о, дорогая, в эту игру можно играть долго. Первопричину можно искать до бесконечности. Так можно и тебя во всём обвинить, ведь ты заключила со мной договор, из-за которого твои сородичи и оказались в той аномалии. А не было бы договора, так они бы и продолжали прозябать в своей дыре.
— Р-р-р! — зарычала Тахрир, как дикий зверь.
— Чего ты рычишь? У тебя аллергия на логику? Не веди себя словно неразумное чудовище.
— Нам нечего обсуждать! — выпалила она, перекрыв вой ветра. — Мне пришлось бежать от расправы! Мои же соплеменники хотели убить меня! А всё из-за тебя! Ты поплатишься за это! Я вырежу из груди твоё сердце и принесу его своим братьям и сёстрам. И тогда они простят меня за то, что я связалась с тобой!
— У меня есть предложение получше, — проговорил я, понимая, что смерть в таком странном сне будет означать кончину в реальном мире.
— Все твои слова — яд! — прошипела она и гибкой ловкой гадюкой ринулась на меня.
Её катана метнулась к моей шее так быстро, словно серебряная пуля. Казалось, ничто не сможет остановить её. В широко распахнувшихся глазах стражницы уже вспыхнуло мрачное ликование.
