Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
Тахрир дёрнула щекой и быстро оглядела клетку, словно в последний раз убеждаясь в том, что из неё не выбраться.
— Ладно, твоя взяла, — нехотя процедила она, швырнув катаны себе под ноги.
Они противно звякнули, а потом исчезли.
— У меня есть чудесные клятвы, которые ты никогда не сможешь нарушить, — улыбнулся я.
— Даже не сомневалась, — буркнула стражница. — Только учти, я не могу просто так жить в обычных мирах. Мне нужна оболочка. И не просто смертная плоть, а что-то покрепче, да ещё такое, что будет скрыто от солнечных лучей.
— Райдер у тебя строгий, — задумчиво почесал я висок. — Камень-артефакт подойдёт? У меня в комнате как раз есть один такой.
— Может сработать, — медленно ответила она, немного поразмыслив.
— Придётся рискнуть. Тогда к делу, чего тянуть кота за яйца? Повторяй за мной слово в слово…
Я начал диктовать клятву, а Тахрир послушно повторяла её, не делая попыток исказить смысл или неразборчиво ляпнуть какое-нибудь слово. Кажется, она покорилась мне.
Мы быстро обсудили сам процесс такого переноса, после чего приступили к его осуществлению. И первым пунктом значилось моё пробуждение ото сна, но не полное, а как бы частичное. Я одновременно должен был находиться в двух мирах: реальности и сне. Тяжёлая задачка.
Раскрыв глаза, я увидел утренний солнечный свет, заглядывающий в мою комнату, и параллельно мысленно видел вершину башни, где стояла Тахрир, взволнованно кусая губы.
Осторожно встав с кровати, я выдвинул ящик прикроватной тумбочки, куда кто-то сложил все мои мелкие вещи, вроде документов, кубка-портала и артефактов. Вот один из последних я и сжал в руке — почти прозрачный камень, отдающий желтизной.
Тахрир начала бледнеть в моём сознании, теряя очертания, а камень-артефакт стал наливаться чернотой и буквально пропитался ею, когда стражница полностью перетекла в него.
Я тут же с облегчением тряхнул головой, прогоняя видение башни, а затем поднёс камень к глазам, дабы лучше его рассмотреть.
Я мигом убрал его в ящик и следом мысленно спросил у Тахрир — в порядке ли она? Та буркнула, что всё прошло нормально, если не считать того, что я садист, подвергший её боли. Пришлось объяснить, что это произошло случайно.
