Вечерний свет над Пустошью окрасил всё в алый оттенок — и песок, и скалы, даже туман висящий над ней. Войско людей готовится к решающей битве на берегу реки, где звёзды скрываются за полумесяцем. Атмосфера наполняется мистикой и напряжением.
— Как скажете, повелитель, — прогудела она и с интересом посмотрела на меня, ожидая, когда я покажу свою вторую ипостась.
Я подмигнул ей и направился к охранникам, попутно заметив имперцев, появившихся на площади из узкого проулка. Они с любопытством уставились на меня и идущих за мной по пятам Бурую и Сломанного рога. Хем и Громов отступили в тень домов, укрывшись в ней от взглядов людей.
А я подошёл к ступеням Дворца Совета, поднялся и помахал, привлекая всеобщее внимание. А когда на меня устремились десятки глаз, начал рассказывать, что имею и второе обличье.
— Та-дам! — театрально взмахнул я руками и снял с себя иллюзию Громова.
Хаоситы громко выдохнули и принялись живо обсуждать мой внешний вид. И буквально через мгновение они сошлись во мнении, что сейчас я выгляжу лучше, чем прежде. Оно и понятно.
"Имперцы же более тщательно разглядывали меня. Особенно баронесса. Она пару раз прошлась въедливым взором по моим мышцам и лицу, будто придирчивая покупательница. И её мордашка постепенно разглаживалась, а в глазах зажглись огоньки. На губах же заиграла довольная улыбка. Но спустя миг она спохватилась и напустила на себя суровый, отстранённый вид.
— Всё, хватит, налюбовались! — бросил я горожанам, бодро сошёл со ступеней и двинулся к Хеймдаллю.
Он в одиночестве опирался плечом на растрескавшуюся стену дома. Громов уже успел уйти со жрицей. Они исчезли, когда подошла к концу демонстрация моего нового тела.
— Есть идеи, где искать информацию о Древних? — спросил асгардец, скользнув мимолётным взглядом по Башне, возвышающейся над площадью как чёрная мрачная скала, об которую разбились сотни кораблей.
— Там, куда ты смотришь, — невесело усмехнулся я. — Но прежде чем мы приступим к этому, ответь на один вопрос. В твоей жизни в последнее время происходило что-нибудь странное?
— Локки, ты издеваешься? — исподлобья зыркнул на меня бог. — Вся моя жизнь теперь — одна большая странность.
