В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
— Ваше приказание исполнено. Самые лучшие профессионалы наблюдают за баронессой Огневой.
— И где она? — спросил я у зверолюда, остановившегося возле решётки.
— Она в доме, который занимают имперцы.
— И что делает?
— Крушит его. Очень качественно, не щадит ничего: ни купленной империей посуды, ни одежды. Даже разбила вазу, вроде как старинную.
— Оно и понятно, — философски произнёс я. — Не стихи же ей писать? Лучше пусть она так выпустит свой гнев. Но ты на всякий случай отправь туда ещё бригаду пожарных. Она же маг огня, вполне способна и подпалить хату.
— Всё будет сделано! — громыхнул тот, преданно глядя на меня.
— Кста-ати, мне тут одна птичка нашептала, что во время моего отсутствия в городе едва не вспыхнула междоусобная битва. Слышал что-то об этом?
— Ну-у… — нерешительно протянул Сломанный Рог, быстро глянув на жрицу. Даже он сумел сообразить, кто мне всё рассказал.
— Не мычи, отвечай!
— Может, чуть-чуть и было что-то такое, — попытался сгладить он углы, виновато отводя взгляд.
— Ты в курсе, что соседняя камера свободна? И как ты думаешь, кто туда поселится, если и дальше не будет оправдывать моих ожиданий?
— Инварр? — с надеждой приподнял брови минотавр, переступив копытами.
— Ох… — раздался тяжёлый вздох со стороны жрицы Бурой. Она закатила глаза и сокрушённо покачала головой. Дескать, ну, дебил…
Зверолюд по её поведению понял, что сморозил глупость, и медленно проговорил:
— Если не Инварр, тогда… я туда перееду?
Он сглотнул, пытаясь найти на моём лице признаки шутки.
Однако я с холодной усмешкой процедил:
— Со второй попытки, но всё же догадался. Молодец на пятьдесят процентов. Да именно ты в той камере и окажешься, если не поумнеешь.
— Поумнею! — истово заверил он меня.
Я похлопал его по шерстяному плечу и вернулся к костяному монстру.
Тот за время нашей беседы любезно никуда не ушёл и даже не изменил позу. Правда, его взгляд переменился. Теперь он скользил по мне, как ржавый нож, снимающий кожу, чтобы добраться до сладкой плоти.
Бурая нервно вздрогнула, приглушённо ойкнув.
Я криво усмехнулся и активировал «очарование».
— Расскажи откуда ты. Как стал таким? — полились из моего рта слова точно сладкий мёд.
— Гырх… — вырвался из пасти монстра то ли рык, то ли вздох.
Он мелко замотал башкой, словно силился освободиться из плена моей магии.
