В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
Барон прижался спиной к стене постоялого двора и заблеял, часто-часто дыша:
— Я не такой уж и плохой… я могу доказать это! Могу служить вам… Могу отдать все свои деньги на ваше благое дело! Только скажите…
Он судорожно сглотнул, окинув взглядом двор, залитый кровью и устеленный искалеченными телами его недавних соратников, с которыми он всего минут пять назад пировал в зале постоялого двора.
— Нам нужны ответы на кое-какие вопросы, — сказал я, покосившись на Мию.
Та осмотрительно не выходила на открытое пространство, прячась за свинарником.
Логично, ведь кто-то мог скрываться внутри постоялого двора и выстрелить из окна. Я по той же причине не снимал свой «золотой доспех», скрытый под плащом, заимевшим за время сражения аж две дыры от пуль.
— Кое-какие вопросы⁈ — лихорадочно выдохнул барон, почувствовав, что, возможно, сумеет спасти свою шкуру. — Задавайте, задавайте!
Сейчас он был готов хоть мать родную продать, лишь бы мы оставили ему жизнь. Отлично, значит, с ним можно поработать.
Я быстро расспросил его о Свароге, задавая те же вопросы, что и предыдущим людям, но и он ничего о нём не знал.
— Но я могу вам помочь найти того, кого вы описали! — горячо затараторил он, тряся бородой. — Да-да, могу помочь отыскать всех… у всех, кто… кораблекрушение…
Барон от избытка эмоций начал заикаться и путать слова, косясь в сторону распахнутых ворот, словно какая-то часть его мозга надеялась, что вот сейчас во двор ворвутся стражники и нагнут нас с Мией раком, а он, воспрянув духом, с мерзким оскалом на лице будет по сантиметру снимать с нас кожу острейшим ножом.
Нет, с ним сотрудничать нельзя. Мелкий человечишка. Он наверняка и слова-то своего не держит, и улизнёт при первой возможности.
Потому я вкрадчиво проговорил, как кот, играющий с жирной мышью:
— Поможешь? А как же то, что ты обещал содрать с нас кожу и обсыпать солью?
Он задрожал, лихорадочно соображая, что бы такое выдать.
— Это во мне говорил алкоголь! Да-да-да! Я просто был пьян! Пощадите! — наконец выпалил барон, и в его глазах появилось умоляющее выражение.
Он даже бросил бесполезное оружие и встал на колени, совсем не заботясь, что унизил дворянскую честь.
Видать, где-то глубоко в душе барон был ещё тем трусом. И он выскочил во двор лишь потому, что считал, будто тут двое слабеньких магов, которых он с толпой в четырнадцать рыл быстро завалит, а потом будет рассказывать об этом как о великом подвиге.
Но всё закончилось не так, как барон рассчитывал.
