В динамичном Новом Мире, клубная жизнь зажигает огни вдали от городской стены. В ночном локарне танцуют стайки элегантных костюмов и забытые солнце юные лица. Этот трэшный вечер привлекает внимание, когда худой брюнет выходит из клуба на парковку - за ним следует пара крепышей в дорогих шмотках, а последним становится черноволосый молодой человек с роковой мановкой....
— А что, правда есть такой отвар, который заставляет людей говорить правду?
— Есть. Но он не всегда работает. Водка называется. Кстати, я бы сейчас выпил и поел… очень хорошо поел. Вы же видите, что после «регенерации» от меня остались только кожа да кости. Давайте уже отложим на потом остальные расспросы.
— Хорошая идея, кадет Громов, — произнёс граф и повернулся к двери, отреагировав на стук.
— Можно войти, ваше сиятельство? — раздался из коридора хриплый взволнованный голос.
— Входи.
В кабинет влетел загорелый мужчина и покосился на меня с Огневой, словно не решался говорить при нас.
— Докладывайте, лейтенант, — разрешил Седов, продемонстрировав нам своё доверие.
Баронесса снова довольно сверкнула глазами. А я без стеснения почесал подвывающий от голода живот.
— Кхем, — кашлянул в кулак вошедший и принялся чеканить, не теряя самообладания: — Ваше сиятельство, солдаты полчаса назад нашли в форте свежий окровавленный скелет. Личные вещи уничтожены, как и всё, что могло бы подсказать, кому он принадлежит.
— О как, — потёр подбородок граф. — Кто-то пропал?
— Нет. Я всех пересчитал, не поднимая шума. В форте пятьдесят пять человек, включая повстречавшегося мне графа Горского и тех, кто сейчас в этом кабинете.
— Оборотень? — предположил я. — Ну, не тот, что в погонах, а маг с соответствующим атрибутом. Убил кого-то и занял его место. Потому и количество людей не изменилось.
— Хорошая догадка, — кивнул мне Седов. — Возьмём её в качестве рабочей версии. Она мне кажется наиболее правдоподобной.
— Выходит, что в форте диверсант? — сощурился капитан Морозов и облизал губы. — И уж не он ли причастен к исчезновению гарнизона?
— Какие зубы были у скелета? Хорошие? Плохие? — спросил я лейтенанта. — А примерный рост погибшего?
— Зубы плохие, рост средний, — сказал тот, уважительно поглядев на меня. Хотя прежде моё юное лицо не вызывало у него доверия.
— Ага! — выдохнул сообразительный граф, поняв, к чему я задал эти вопросы. — Плохие зубы свойственны простолюдинам, долго несущим службу в Пустоши.
