Автор
Лондон охвачен пламенем Великого пожара 1666 года. В развалинах собора Святого Павла обнаруживают тело с признаками цареубийцы. Детектив должен распутать загадку преступления среди хаоса горящего города, где каждый имеет свои тайны и мотивы для убийства.
Кэт держала его рядом со своим тюфяком, спрятав ключ в щель между дощатым полом и стеной. В сундуке лежали ее немногочисленные вещи, содержимое узла, с которым девушка покинула Барнабас-плейс, ящичек с чертежными инструментами от тетушки Эйр и бумага — Кэт при любой возможности собирала выброшенные господином Хэксби листы, запасая их как раз для таких удобных случаев.
Кэт опустилась на колени, повернула ключ в замке, подняла крышку, достала бумагу и карандаш. Разгладив лист на крышке сундука, Кэт прижала края подсвечником, Хефцибой и ключом. Загораживая левым локтем свечной огарок, Кэт быстро набросала очертания элегантной шестиугольной площади, в которую, как реки в море, впадали широкие улицы. На открытом пространстве будет разбит сад со статуями и по меньшей мере одним фонтаном.
Грифель скользил по бумаге, и перед мысленным взором Кэт оживали здания и улицы, сосуществующие в гармонии и образующие сердце великолепного безлюдного города.
Только эта работа помогала Кэт забыть о вопросах, которые не давали ей покоя с тех пор, как господин Хэксби безо всякой задней мысли упомянул о молодом человеке в зеленом камзоле. «Ничего удивительного, что Бога называют Великим архитектором», — подумала Кэт. Если ты всесилен и в твоем распоряжении целая вечность, лучший способ распорядиться этими благами — создать мир и наполнить его своими творениями. Да и лучшего способа забыться тоже нет.
Ветер дул все сильнее, окно дрожало от шквалистых порывов. Кэт трудилась над эскизом, а свеча между тем догорала. Марджери посапывала во сне.
Вдруг дверная щеколда пришла в движение.
Кэт обернулась. В дверях, кутаясь в шаль, стояла госпожа Ноксон, в ночной рубашке и чепце.
— Что ты делаешь? — прошипела хозяйка.
Кэт отодвинула лист бумаги, попытавшись спрятать его в складках одеяла:
— Простите, госпожа…
— Я думала, ты уснула и не потушила свечу. Боялась, дом спалишь.
Кэт решительно покачала головой. В ее снах часто пылал огонь и рушились здания, но страшнее всего был яростный треск пламени, пожиравшего все на своем пути.
— Простите, — с искренним раскаянием прошептала Кэт: в нынешние времена пожаров боялись все.
Госпожа Ноксон вошла в чердачную комнату и подняла повыше собственную свечу:
— Что у тебя там? Бумага?
Поняв, что отпираться бесполезно, Кэт откинула одеяло.
Госпожа Ноксон взяла лист и поднесла его к огоньку свечи, поворачивая так и этак, чтобы лучше разглядеть рисунок. Хозяйка нахмурилась.
