Автор
В Лондоне средь бела дня начинается серию ужасных зверств. Столица оказывается в огне от беспорядков и драк, когда бедность и разочарование достигли критической точки. Писатель Эндрю Тэйлор мастерски исследует этические вопросы, связанные с обществом, раскрывая тонкую грань между правдой и ложью в мире политических изменений....
— Он принял решение: вашему отцу здесь не место. Вы уплатили за комнату до будущей пятницы, ну а после этого срока ищите другое жилье.
В саду было прохладно, здесь до меня долетали запахи с реки. Шел мелкий дождь, и эта морось ощущалась как легкое, ласковое прикосновение. Тучи скрывали звезды.
Мои глаза привыкли к сумеркам. Сад, в котором господин Ральстон выращивал фрукты на продажу, отличался удивительной симметричностью, ведь хозяин по природе своей любил порядок. Я медленно ходил взад-вперед по длинным прямым дорожкам, полагаясь не только на зрение, но и на память.
По обе стороны от меня виднелись грядки, на которых господин Ральстон выращивал овощи, зелень и вообще все, что годилось для салата. Наконец я зашел во фруктовый сад, занимавший больше четверти от всего надела Ральстонов. Яблони, груши, сливы стояли вдоль южной стены ровным строем, точно кавалерия «железнобоких»[11] на параде.
— Сын мой! Сын мой!
Отец сидел на мокрой земле, прислонившись к стволу одного из штамбовых деревьев.
— Это яблоня, — стуча зубами от холода, выговорил батюшка.
— Да, отец. Пойдемте в дом.
— Яблоня. Ева отведала плод с ее ветви и навлекла вечное проклятие и на себя, и на все колена рода человеческого, вышедшие из ее чрева.
— Уже поздно, сэр. Дайте я помогу вам встать."
"Руки и ноги отца окоченели. Цепляясь за мое предплечье, он с трудом поднялся с земли. Его тщедушное тело оказалось неожиданно тяжелым. Я повел его обратно в коттедж, он еле брел, пошатываясь. Когда мы добрались до кухни, там было темно: Ральстоны ушли спать и забрали с собой свечу.
— Король приближается, — объявил батюшка.
— Да, сэр. — Я переставил стул поближе к очагу и подвел к нему отца. — Садитесь.
Я принес его плащ и набросил старику на плечи.
— Не выходите больше из дома после наступления темноты. К тому же холодает. А если куда-то собираетесь, обязательно надевайте плащ и шляпу.
— Да, — согласился отец. — А как же иначе? Вовсе незачем мне об этом напоминать.
Его голос прозвучал резко и уверенно, совсем как в былые времена.
Я спросил:
— Скажите, сэр, вы знаете человека по фамилии Колдридж?
— Колдридж? Нет.
— Может быть, вы слышали о нем?
— Нет. — Батюшка подался вперед, и я понял, что мыслями он снова в собственном мире. — Но если хочешь, я тебе кое-что скажу.
— И что же?
— Король приближается.
— Едва ли, — заметил я.
