Автор
В Лорде-Обольстительном мир обычных законов любви, нормандский аристократ де Сентевиль восхищается художницей. Но она отталкивается его жестокостью и высокомерием. Как разгорится противостояние этих двух сильных натур?
— Чем больше времени я с вами проведу, тем сильнее возненавижу. А… что вы хотите этим сказать… «за время, проведенное здесь»?
— Ты моя узница… и будешь таковой, пока мне это будет угодно.
— Не хотите ли вы сказать, что собираетесь удерживать меня здесь?
— Хочу, — кивнул барон.
— С какой целью?
— Мне кажется, я это уже продемонстрировал.
— Вы сошли с ума.
— От желания.
Я попыталась подняться, но он продолжал меня удерживать.
— Каковы ваши намерения, господин барон?
— Для начала превратить высокомерную и сдержанную юную особу в нежную и страстную женщину.
— Я всегда буду относиться к вам с ненавистью и презрением. Но вы сказали… для начала…
— Есть и другие планы.
— Какие?
— Я думаю, мы обсудим это позднее, когда ты немного окрепнешь.
— Я хочу знать сейчас.
— Моя милая Кейт, правила здесь устанавливаю я.
— Кем я, в таком случае, являюсь? Рабыней?
— Да, но очень любимой.
Я умолкла и еще раз попыталась убедить себя в том, что не сплю.
Он продолжал ласково шептать мне на ухо:
— Попытайся успокоиться, Кейт.
— Любовью! Я не люблю вас и никогда не полюблю.
— Что ж, в таком случае скажем, что прошлой ночью ты стала моей женщиной. И это свершившийся факт.
Внезапно я почувствовала себя совершенно слабой, и мне стало страшно. Казалось, жизнь внезапно сделала крутой поворот и я попала в иной, незнакомый мир.
— Поспи, милая Кейт, — нежно проговорил барон. Он сгреб меня в охапку и начал укачивать, как младенца.
Наверное, я уснула, потому что, когда открыла глаза, было уже утро.
Я оглядела комнату. Она напоминала каземат. Сводчатый потолок. Мощные каменные колонны. Огромный камин. Тлеющие угли указывали на то, что ночью здесь горел огонь. Кровать была очень большой, с бархатным пологом. На полу пушистый ковер. Казалось, я попала в иную эпоху. Пожалуй, так оно и было, если вспомнить, что со мной произошло минувшей ночью.
Я казалась себе избитой и испачканной. Следовало взглянуть правде в глаза. Он принес меня сюда, раздел, уложил в постель и изнасиловал.
Здесь, во Франции, моя жизнь потекла совсем по другому руслу. Уютный мирок Фаррингдона стерся, как беглый карандашный набросок, а я угодила в мир интриг, лжи, коварства… изнасилований… всего того, что, как мне казалось, существовало в какой-то иной, не моей жизни.
