Оказалось, ее смерти есть самое обычное объяснение. Никакой мистики.
Что ж, хоть один вопрос отпал, теперь бы мне со своими проблемами разобраться.
Лешка съел почти целый батон и полбанки Нинкиного варенья, выпил еще две чашки кофе и наконец ушел, охая и вздыхая, как больной сенбернар.
Я перевела дух, убрала на кухне и ушла к себе, чтобы не мешать Викентию собираться на работу.
Вечер наступил незаметно, потому что теперь все время светло, и спать совершенно не хотелось. Я долго ворочалась, перебирая события сегодняшнего дня.
Вряд ли капитан Осетров мне поможет, так что нужно действовать своими силами.
Я широко открыла окно, но в комнате все равно было душно.
Я принялась считать слонов, овец, кроликов и наконец сама не заметила, как заснула.
Мне снилось, что я маленькая девочка, что я играю во дворе, стучу мячиком в стенку, выкрикивая при этом слова считалочки:
– Девять, – раздался у меня за спиной холодный голос.
– Что? – переспросила я и обернулась.
У меня за спиной стоял высокий немолодой человек в черном костюме. Глаза его закрывали черные очки, в руке была черная трость с серебряным набалдашником в форме змеиной головы.
– Пять и девять! – проговорил он сухим, каркающим голосом. – Пять, и девять, и один! Не перепутай! И еще не забудь про Скорпиона!
– Про какого скорпиона? – спросила я удивленно. – Кто вы, дяденька? Папа не велел мне разговаривать с незнакомыми людьми!
– Вот и не разговаривай! – прокаркал черный человек… и я проснулась.
Сон прокручивался перед моими глазами, в ушах все еще звучали слова считалочки: «Три-четыре, восемь-шесть, мой лисенок хочет есть… пять, и девять, и один…»
Ну да, конечно, пять и девять…
Я вспомнила, как мать набирала этот номер, когда хотела найти Артура Семибратова…
Что это за номер, интересно?
А может быть, попробовать тоже набрать его?
Но ведь с тех пор прошло двадцать лет! Этот номер наверняка не обслуживается, а сейчас и сам Семибратов мертв…
Тем более. Значит, это мне ничем не грозит.
Я знала, что вычислить телефон по звонку ничего не стоит… значит, звонить со своего телефона опасно. С чужого – тоже, нехорошо так подставлять ни в чем не повинного человека!
Так ни к чему и не придя, я поехала на работу, решив, что дальше искушать судьбу все же не стоит.
В дверях офиса, как всегда, стоял охранник Геннадий. Пузо свисало поверх ремня, в довершение всей красоты у него расстегнулась пуговица рубашки, и торчал волосатый живот.
– Привет, Алиска! – заблеял он.