Но я не дала ему такой возможности и, прежде чем он сказал хоть полслова, повернулась к Осетрову и громко, отчетливо, с вызовом проговорила:
– Товарищ капитан, вот как раз то, о чем я вам говорила… это он, тот самый!
Осетров уставился на меня, широко открыв глаза, потом перевел взгляд на Лешку…
Точнее, на то место, где он только что стоял. Потому что Лешки там уже не было, он словно сквозь землю провалился.
– О чем это вы мне говорили? – спросил Осетров после недоуменной паузы. – И кто это такой… был?
– Ах, извините. – Я замела хвостом. – Это мой знакомый… мы с ним расстались, а он это никак не хочет понять. И принять. Ну, я и пугнула его… вами.
– А что – я такой страшный?
– Да нет, вы совсем не страшный, даже наоборот, вы очень славный, и мне помогли, но сейчас я вынуждена с вами распрощаться. – И я проскользнула в подъезд, пока Осетров не придумал предлог, чтобы проникнуть ко мне в дом, к примеру, не напросился бы на кофе или на чай с печеньем.
И что вы думаете? Алевтина Ивановна не толклась возле подъезда, зато свисала из окна. И, ясное дело, видела всю пантомиму – и Лешку, и меня, выходящую из незнакомой машины, и капитана, который открывал мне дверцу. Хорошо хоть он в штатском! Зрение у нее отличное, небось и номер машины разглядела.
Вспомнив про свои потерянные навеки очки, я дико разозлилась и хлопнула дверью подъезда.
Нинка снова заперлась на задвижку, но открыла быстро.
– Твой был, – доложила она, – я, конечно, не впустила, сказала, что тебя нет.
– Ругался тут, потом ушел.
– Так и дальше действуй, – одобрила я.
Тут я вспомнила, что за всеми переживаниями так и не зашла в магазин, и мы заказали на дом пиццу, точнее, две пиццы по цене одной, а пока я пошла в ванную.
И тут, под теплыми струями, задумалась, что же такое со мной происходит.
Ну, допустим, Лешка оказался форменным мерзавцем, решил подложить меня под своего бывшего сослуживца. Противно, но дело, как говорится, вполне житейское. Наплевать и забыть, что я и пытаюсь сделать…
Но дальше-то… Допустим, я подсела ночью в машину к незнакомому мужику, и он начал ко мне приставать, что тоже, в общем, никак не удивляет, такая уж жизнь.
И я вырубила его с помощью баллончика, и когда выскочила из машины, то он точно был жив, потому что шевелился и бормотал ругательства. И по идее, должен был очухаться минут через сорок и ехать восвояси.
А он помер.
