Пыльный и выгоревший, он валялся на нижней полке шкафа.
Еще там была парочка моих детских книжек, альбом со старыми фотографиями, игрушечный плюшевый медведь с одним глазом… если вы думаете, что я пролила хоть одну слезинку над всем этим старьем, то глубоко ошибаетесь. Разве что когда увидела в альбоме фотографии отца в детстве.
Все поздние снимки отсутствовали, а которые были, в тех аккуратно вырезаны были и я, и моя мать.
Да, говорила я уже, что последнее мое воспоминание о бабушке – это распахнутый в крике рот, из которого вылетают злые ругательные слова. Теперь-то я знаю, в чем там было дело, но тогда девятилетнему ребенку вовсе незачем было такое слушать.
Также в ящике стола я нашла ключи от всех трех комнат нашей квартиры. Это мать в свое время велела отцу вставить замки во все межкомнатные двери.
Дело в том, что незадолго до этого дверь квартиры на нижнем этаже вскрыли без особого труда и не унесли все вещи только потому, что завозились с замками в комнатах. Тут кто-то из соседей услышал шум и вызвал милицию.
– Вот, попробуй! – Я протянула Нинке ключ. – Все руки не доходят выбросить.
– Так это когда было! Я вот замок давно поменяла… наверное, Валера тоже…
– А ты все же попробуй!
Она вставила ключ в скважину, повернула его… и дверь благополучно открылась.
– Ну, Валерка охламон! Надо же, даже замок не сменил! И жильцы его такие же пофигисты!
Она покосилась на меня и добавила:
– А ты тоже хороша! Видела, как я мучаюсь с замком, и не сказала, что у тебя есть ключ!
– Я надеялась, что ты охладеешь к этой идее.
– Не охладею, не надейся! – Она открыла дверь и решительно шагнула в комнату.
И я последовала за ней, хоть все это мне и не нравилось. Но любопытство взяло верх над благоразумием.
Сказать, что обстановка в комнате была спартанская – значит, ничего не сказать.
Здесь была узкая кровать, застеленная клетчатым одеялом, пара простых стульев и самый простой платяной шкаф. Еще в углу стоял маленький старый холодильничек – явно недостаточный, чтобы спрятать в нем труп.
Правда, была здесь единственная вещь, которая выбивалась из этой спартанской простоты, – в углу комнаты стояло резное кресло из черного дерева.
А еще на одной стене висел плакат – портрет какого-то темнокожего мужика с густой курчавой бородой, под которым что-то было написано непонятными буквами.
Ну, что Валерка – жмот, каких мало, это весь дом знает. И что мебели приличной у него в комнате нет, это тоже ясно. Но вот откуда взялось кресло? И плакат этот…
Нинка подошла к холодильнику, потянулась к нему, но остановилась в нерешительности.
Ей явно было страшно открывать его.
– В такой холодильник нормальный труп не влезет! – авторитетно заявила я.
– Может, он ее сложил в несколько раз, – ответила Нинка неуверенно.