Автор
В тепле этого первозданного покоя, где каждое дуновение вета кажется знаком судьбы, мужчина выбежал на террасу из затерянной штольни. Его сердце билось так крепко, словно ожидая какого-то решительного шага, даже когда седые волосы стекали по его лбу потоком холодных капель....
Оставаться у родителей Зака — почему-то после того дня, когда я практически умерла, мне не хотелось. А обременять Фло… Я перестала быть нищенкой, и мне хотелось наоборот, отблагодарить старуху, не только добрым словом, но и деньгами."
"Помниться, я тогда боялась, что она их не возьмет, но Фло была женщиной разумной и наученной прожитыми летами. Потому тысячу талеров взяла охотно.
Зак, расположившись в кресле, спросил меня уже не в первый раз.
— Так на какую дату назначить свадьбу? Да, официальный траур и все, что ему причитается — год, но не по собственному же несостоявшемуся убийце.
Я не знала, что ему отвечать. Закриан Дарк — жених, о котором можно только мечтать. И что самое главное — он меня любит. Вот только чем дальше, тем отчетливее понимала, что я-то его — нет.
Каждую ночь я просыпалась от того, что представляла рядом с собой другого. Этот другой был Тэд. Днем я ненавидел ловца, но ждала вечера.
Лгать так всю жизнь? Обманывать не только себя, но и того, кто рядом? Бесчестно, зато в лучших традициях собственной матушки, которая сейчас отбывала исправительные работы в Оплоте за незаконную блокировку магии у собственной дочери.
— Так как насчет даты?
— Дай мне время подумать.
— Хорошо, — он вздохнул. — Я не буду сегодня задерживаться, завтра я должен отдать свою работу новому рецензенту.
Он поднялся из кресел.
Я проводила его до порога и закрыла дверь. А потом, укутавшись в плед, села у камина. Долго смотрела на языки пламени.
Часы пробили десять вечера, когда я поняла: мне нужно выпить. Не легкого дамского мартини, а пробирающего до мозга костей бренди.
С бокалом, из которого отпивала маленькими глотками, я просидела изрядно.
— Пора спать, Шенни, — сказала сама себе, поднимаясь, и тут сзади послышалось:
— А я думал, что это у меня дурная привычка говорить с самим собой.
Этот голос я узнала бы из тысячи. Когда-то он бил наотмашь далекими от благородства предложениями. Во сне он шептал мое имя.
«Все-таки напилась», — была единственная трезвая мысль. А захмелевший язык выдал моей личной галлюцинации:
— Сегодня мне не снись. Ик! Я просто хочу ничего не видеть до утра.
— И поэтому решила напиться? — грусть и ирония слышались мне из темного угла, в который не проникал свет камина.
— Не напиться, а чуток выпить.
